Читаем Орбита жизни полностью

Вам-то, конечно, повезло: когда вы по-настоящему к работе заступите, уже не только машины, но и автоматы будут. В Москве есть такой завод — «Красная Пресня». Там литейные автоматы и полуавтоматы делают: землеприготовительные, формовочные и стержневые… Скоро и у нас такие будут, одно удовольствие станет работать.

Юрий слушал мастера недоверчиво: «Складно говорит, а работенка-то, видать, ой-ой-ой!..»

Действительно, повсюду в цехе были груды черной, обожженной огнем формовочной земли, горками лежали серые, тускло поблескивающие детали, и то в одном, то в другом конце закопченного цеха из ковшей тек расплавленный металл. Глазам было больно смотреть на огненно-белую струю, когда она, разбрызгивая веер искр, текла в формы. Металл медленно поднимался в форме и застывал, сперва краснея, а потом становясь сизовато-серым. И все же чем больше Юрий присматривался к разливке, тем спокойнее и даже веселее делалось у него на душе.

Тем временем группа остановилась возле литейной канавы, по которой тек, потрескивая, огненно-белый ручеек чугуна. Старый усатый бригадир посмотрел на ремесленников и сказал покровительственно:

— Новички, значит, из ремесленного… Ну, присматривайтесь, приглядывайтесь! Привыкайте. Скоро и вам придется иметь дело с металлом. И не бойтесь его, а то, я смотрю, вы, как цыплята в непогоду: нахохлились и жметесь к мастеру, ровно, к наседке… Огня бояться не надо! Огонь силен, вода сильнее огня, земля сильнее воды, а человек и вовсе сильнее всего на свете! Правильно? — И он посмотрел на Юрия, который был ближе всего к нему: из-за невысокого роста Юре не было видно и слышно всего, что рассказывал и показывал мастер.

Юрий ничего не ответил, а когда группа двинулась дальше, он взял да и перепрыгнул через канаву, по которой тек огненный металл.

Алексей Егорович заметил это, ничего не сказал, а только покачал головой. Уже позже, в механизированном литейном цехе, когда Юрий оказался рядом, он сказал тихо, но так, чтобы слышали все остальные:

— Вот тут некоторые расхрабрились: мол, мы не воробьи, не цыплята, и давай сигать через канаву… Нехорошо это. Рабочему человеку не к лицу хвастаться своей смелостью, как говорится — бравировать. Огонь все же уважать надо, а без смысла рисковать — для чего это? Кому вы хотите показать свою смелость? Да и смелость ли это? Так, одно баловство…

Юрий опустил глаза, щеки его залила краска стыда. Конечно, эти слова говорились специально для него. И надо же было, чтобы мастер увидел! А мастер уже продолжал как ни в чем не бывало рассказывать о процессе литья…

Теперь через день они стали приходить в цех, как на работу.

Юрий уже освоился, и горячий металл его не страшил.

Однажды они следили за разливкой. Ребята сторонились. А Юрий, прикрыв лицо рукой, стоял и смотрел, как чугун заполняет форму. Сухой жар жег щеки. Казалось, сейчас начнут гореть ресницы и брови, но он не сделал ни шагу назад. Ему очень хотелось испытать себя.

— Врешь, не возьмешь! — процедил он сквозь зубы, и мастер услышал его слова.

— Верно, Гагарин! Нечего бояться огня. Не съест он тебя, да и вас тоже, только не надо зря с ним заигрывать…

Однако с горячим металлом Юрию в дальнейшем пришлось иметь дело редко: его поставили на стержневой полуавтомат. Он теперь лишь готовил форму для металла, а сам металл заливали в другом отделении.

Работа трудная. Иногда опоки — большие металлические разъемные ящики с землей — были тяжеловатые, и их было трудно поворачивать. Да и сноровки нужной еще не хватало. Поставишь стержень, а мастер приходит и говорит:

— Брачок даете, ребятки! Стержень стоит с перекосом.

Честно говоря, эта работа Юрию не особенно нравилась. Однообразная и совсем не такая, как у литейщиков. И все-таки он гордился своим трудом. Даже ходил в очистное отделение, чтобы посмотреть готовые отливки, которые он помог сделать.

…В училище работа чередовалась с учебой. Но учеба была только по специальности. Поэтому вместе с Тимофеем Чугуновым и Сашей Петушковым Юрий решил поступить в школу рабочей молодежи: из школы в самом начале учебного года приходили завуч и учителя.

Ребята возвращались в общежитие усталые. А тут еще и чертежи, и на стадион, и в кино хочется сбегать или просто так, для души, книжку интересную почитать. Нет, сама мысль о дальнейшей учебе казалась некоторым нелепой и ненужной. «С нас и шести классов достаточно», — говорили они.

Но три друга думали по-иному. Они решили непременно учиться дальше. Конечно, заработок у литейщиков неплохой, но ведь куда интереснее самому проектировать машины, вычерчивать их, а затем строить умные и точные автоматы, которые облегчат тяжелый труд литейщиков. Все трое понимали, что нелегко подниматься к вершинам знаний, и все-таки впереди им виделась реальная цель: седьмой класс, техникум, а потом институт. К этой цели они и решили идти плечом к плечу, наклонив вперед голову, так, как идут через пургу. Они знали, что втроем непременно дойдут до цели. Так, Гагарин, Чугунов и Петушков подали заявление в школу рабочей молодежи № 1.