Когда кончилась война, отца оставили в Гжатске восстанавливать разрушенный город. Алексей Иванович не знал, надолго ли, и решил перевезти туда семью.

Он разобрал дом и перевез его на Ленинградскую улицу. Теперь Юрий пошел в третий класс начальной школы при педучилище. А через год перешел в новую школу. Здесь его приняли в пионеры. В Доме пионеров Юра занимался в драмкружке и играл в духовом оркестре.

В шестом классе Гагарина избрали старостой. Так началось его приобщение к общественной работе.

Занятия в школе по-прежнему ему нравились. Особенно математика и физика. Физику преподавал Лев Михайлович Беспалов. Во время войны он служил в авиации и теперь продолжал ходить в кителе. Этот человек очень увлекательно рассказывал о самых обычных вещах. Поэтому сухие законы и формулы запоминались, как стихи. Иногда, пораньше окончив опрос, он рассказывал о полетах, а после занятий в авиамодельном, точнее физическом, кружке помогал ребятам мастерить самолеты. Юрий побывал у Беспалова дома. Тогда-то и дал учитель ему диковинную книгу «Вне земли», которая очень удивила мальчишку необычностью того, о чем в ней рассказывалось.

Отцу с матерью тяжело было кормить семью в голодные послевоенные годы. Юрий уже успел разобраться, что жизнь в городе была сложнее и дороже, чем в Клушине. Там все какой-никакой, но огородик; то грибов насобираешь, то ягод мать насушит. А тут за каждую мелочь надо платить деньги. Порою с трудом дотягивали до зарплаты. Юрий видел все это и отлично понимал, что пора принимать какое-то решение. Постепенно он пришел к мысли, что путь для него один — получить поскорее специальность, работать и учиться дальше. Учиться непременно.

«Хорошо бы поехать в Люберцы к дяде Саве, — думал Юрий. — Конечно же, брат отца — Савелий Иванович — должен ему помочь устроиться в ремесленное! А там и учат, и кормят, и одевают, и жить где будет…

Ясно, у дяди Савелия жить не придется: у него своя семья, на шею ему садиться никак нельзя! Но ведь в училище, наверное, есть общежитие. Итак, решено!»

Да, но еще надо выбрать профессию. Хорошо бы стать металлистом, как дед. Мама много рассказывала ему про деда Матвея. Он работал на Путиловском заводе, где был токарем Калинин. Здесь, в третьем механическом цехе, на партийном учете состоял Киров. Сюда приезжали Ленин, Свердлов и Орджоникидзе. Завод первым поднимался по зову партии на революционную борьбу.

Юрию очень хотелось походить на деда, быть таким же смелым, научиться подчинять себе непокорный металл, делать из него умные машины. Хотелось, чтобы работа его была трудной и интересной.

Так Юрий пришел к твердому решению: ехать в Москву! Он сказал об этом матери. Неожиданно она заколебалась:

— Конечно, надо бы тебе седьмую группу кончить. Все было бы какое ни на есть образование, а то уедешь да так и останешься недоучкой. Может, год-то как-нибудь протянем? Ты подумай да с отцом посоветуйся. Дома-то все же лучше!..

Нет, Юрия было бесполезно уговаривать: он уже принял решение.

Отец сразу одобрил его идею.

— Вишь, Нюра, прав Юрка-то. Была бы возможность, конечно, лучше бы ему семь классов добить. Но ведь трудновато нам. Да и опять рассудить — не к чужим людям едет. Савелий ему попервоначалу поможет встать на ноги, последит за ним. Случай что, и нам отпишет, как там его жизнь пойдет. Будет трудно — вернуться домой никогда не поздно. А в Москве еще никто не пропадал, я так думаю. Одним словом, одобряю я тебя, Юрка! Я знаю, учиться ты все равно не бросишь. Ведь недоумкам нынче дороги нет. В общем, мать, отбивай Савелию телеграмму. Мол, пособи Юрке устроиться на учебу.

Так было решено начать самостоятельную жизнь.

6

…В семье дяди Савелия его встретили очень приветливо. Двоюродные сестры несколько дней показывали Юрию Москву, а попутно искали объявления о наборе в ремесленное. И однажды нашли.

В училище при заводе имени Ухтомского, что в Люберцах, требовались ученики на токарное, слесарное и другие отделения. Назавтра Юрий вместе с Тоней поехал на электричке в Люберцы.

В училище его огорчили. На токарей и слесарей берут только с семилетним образованием и не предоставляют общежития. Тоня решила пойти к директору.

Отправились вместе. Юрий робко остановился в дверях, а Тоня начала объяснять. Она рассказала «о семейных обстоятельствах» и о том, что дед Юрия был металлистом…

Директор внимательно ее выслушал, а затем сказал:

— Как фамилия? Гагарин, говоришь? Так вот что, товарищ Гагарин, рад бы тебе помочь, но не имею права брать без семилетки по этим профессиям. Мне шею за это намылят…

Юрий сник. «Все ясно, — подумал он. — Тут уж ничего не поделаешь, если нельзя, так нельзя…»

Директор выжидательно посмотрел на него и, когда Юра хотел открыть рот, чтобы сказать: «Прощайте», промолвил:

— А ты как, парень — смелый, Гагарин? — И внимательно посмотрел на маленькую, щуплую фигурку мальчугана.

— Да вроде не трус, — сказал мальчишка и прямо, в упор посмотрел на директора своими серо-голубыми открытыми глазами.