Читаем Орбита жизни полностью

— Тогда есть у меня для тебя сюрприз: можем взять тебя в литейщики. С металлом будешь иметь дело. Но не точить, не резать, а сразу готовые изделия получать. Понял?

Юрий ничего не понял, по директор даже не дал ему подумать.

— Памятник Пушкину в Москве видел? Так это и есть работа литейщиков, они его сделали из бронзы! Вот воск, если его растопить, жидким станет. А там наливай его в бутылку. Остудил, бутылку стеклянную разбил — восковая получилась. Фокус! Так и из металла. Согласен? И общежитие будет, и форма, и заработаешь.

— Литейщиком — согласен.

— Вот и добре! Только учти — работа эта трудная. Тут смелость нужна, ясно? Ну, тогда иди. Завтра с девяти экзамен.

…Юрию выдали черную форму. Первую форменную одежду в его жизни. Новая шинель, гимнастерка, фуражка, широкие брюки и ремень — все это ему очень понравилось. Одевшись, он почувствовал себя подтянутым и красивым, вроде военного. Юрий подумал, что теперь пришла пора распрощаться с детством, во всяком случае, драки, разбитые из рогаток стекла — прощайте навсегда!

Гагарин сбегал в фотоателье и вместе с товарищами сфотографировался на память об этом событии: все же он теперь рабочий. Получив фото, он не сразу узнал себя в лихом ремесленнике: серьезное лицо, белый воротничок, чуть набок фуражка. Действительно, «рабочий класс»!

Прошло совсем немного времени, и Юрий почувствовал себя настоящим рабочим.

Старый коммунист инженер Изотов первым делом рассказал ребятам, почему завод носит имя Ухтомского.

— О революции 1905 г. вы, конечно, слышали. Так вот, Алексей Владимирович Ухтомский принимал в ней самое активное участие. Он был паровозным машинистом, состоял членом Революционного комитета, или Ревкома, как тогда говорили. Он водил поезд с дружинниками — вооруженными рабочими. В декабре 1905 г. он вел свой состав через заслон карателей. Его поезд враги пытались остановить ружейным огнем, а он прорвался на маленьком паровозе «Зорька» и спас отряд дружинников. Назавтра его арестовали и расстреляли вместе с тремя товарищами. Он погиб 17 декабря 1905 г.

Инженер продолжал:

— Наше ремесленное училище номер десять создаст вам все условия для хорошей учебы. Вы теперь — смена рабочего класса. А рабочий класс — главный хозяин жизни. Он все в ней создает. Можно сказать, жизнь своими руками делает…

А через несколько дней, когда ребята начали втягиваться в учебу, немного привыкли друг к другу, их ждало необычное путешествие — знакомство с производством.

Многие из них впервые видели большой машиностроительный завод. И том не менее через механические цехи их провели быстро. Жужжащие, стучащие, гудящие станки поблескивали смазкой и производили сильное впечатление. Но все же было непонятно, что и как на них делают. Сборку им не показали, и Юрию в тот день так и не удалось найти связь между тем, что точится на этих станках, и тем, что он видел в колхозе, — готовой продукцией. Слишком уж много было отрывочных впечатлений. Но, оказывается, самое занятное было впереди — в литейке.

Им уже рассказывали о литейном производстве, правда, в самых общих чертах. Но то, что Юрий увидел в литейном цехе, поразило и даже немного напугало его. Расплавленный металл из ковшей разливали по металлическим формам. Юрий видел, что все остальные ребята тоже насторожились и сбились в тесный кружок вокруг мастера.

И только рабочие в плотных брезентовых робах и синих очках спокойно и неторопливо орудовали в этом необычном мире огня, черной земли и жидкого чугуна.

А мастер Алексей Егорович Прохоров тем временем рассказывал:

— Всему миру известно мастерство русских литейщиков. Тысячи экскурсантов останавливаются на Кремлевском холме возле огромной, затейливо изукрашенной Царь-пушки, отлитой почти четыре века назад замечательным российским мастером Андреем Чоховым. Не видели? Шаль! А гигантский Царь-колокол, сработанный отцом и сыном Моториными? А знаменитое литье каслинских художников? Касли — это город такой на Урале. Посмотришь на их изделия — и хоть глаза протирай. Даже не верится, что эти художественные произведения не выточены, а отлиты из чугуна и стали. Словно из кружева сплетены блюда и вазы, такие они легкие на вид. Какой же большой труд вложен в эти произведения искусства! Об огромных, многотонных отливках и говорить не приходится. Одним словом, сложное, хлопотное и почетное это наше дело — труд литейщика.

Мастер задумался, словно что-то вспоминая. А потом сказал:

— Веками труд литейщика был самым тяжелым на заводах. В прокопченных цехах жарко дышали вагранки, формовщики копались в земле, вручную набивая опоки, лился горячий металл, тек пот. А когда отливки остывали, за дело брались обрубщики: кувалдой да зубилом обрубали готовые детали… Люди старшего поколения еще помнят время, когда так работали. Помню это и я.