Читаем Орбита жизни полностью

Еще несколько секунд Юрий привыкает к новому состоянию, старается запомнить все, даже самые мельчайшие и почти неуловимые ощущения. «Будут спрашивать — придется все вспоминать».

Юрий ослабляет привязные ремни и чувствует, что всплывает вверх: достаточно слегка оттолкнуться от кресла. «Интересно!» — подумал он. И тут же заметил, что капли воды, видно вылившиеся из мундштука для питья, прозрачными шариками парят в воздухе, вращаясь, как маленькие хрустальные бусинки. Опустившись на пористые белые стенки кабины, они прилипают к поролону, словно роса, которая утром выпадает на тугие лепестки цветов…

— Что видите, как выглядит сверху Земля? — спрашивает руководитель полета.

— Почти как в реактивном самолете, только высота чувствуется больше. Заметна шарообразная форма горизонта. Все видно хорошо…

Он слышит голос одного из космонавтов.

— Юра, как самочувствие? Врачи волнуются.

Юрий мгновенно узнает знакомый голос и кричит:

— Привет блондину! Передай врачам — состояние отличное! Волноваться нечего.

Как ему хочется поговорить с далеким другом, но нельзя. Строгий регламент заставляет его работать. Он записывает в бортжурнале: «Самочувствие хорошее. Ощущаю невесомость. Приступаю к работе. Машина в порядке». Кладет карандаш на блокнот и повертывается к магнитофону. А через секунду карандаша уже нет на месте — «уплыл» куда-то. По привычке Юрий наклоняется вниз, «к полу», но там карандаша нет. Поднимает глаза к «потолку» и видит, что карандаш «плавает» над его головой. Сняв перчатки, плавным движением, каким в воде ловят рыбешку, Юрий пытается схватить его, но мешают ремни. «Ладно, потом!» — думает Юрий и, включив магнитофон, записывает на пленку свои впечатления: ученым будет интересно узнать, не изменился ли его почерк и голос при перегрузках и в состоянии невесомости.

В кабине разлит ровный неяркий свет лампы. Она освещает белые мягкие стенки, пульт пилота, приборную доску. На ней посредине — синий глобус, по которому ползет белый круг с перекрестьем. Юрий переключает тумблер вниз, и перекрестье останавливается над точкой Земли, где пролетает корабль. Юрий докладывает координаты.

Можно сверить показания приборов с визуальным наблюдением.

Юрий нажимает тумблер рядом с оптическим ориентатором. Поворачивается защитная шторка. Теперь нужно включить светофильтр.

— Так вот она какая, Земля с высоты в триста километров!

Никогда еще ни один человек не рассматривал планету с такой высоты. С удивлением он глядит на родную голубовато-зеленую Землю. Ясно видны горы и долины. На севере — снега, а южнее — квадраты вспаханных полей. «Вижу большие квадраты полей. Наверное, целина — миллион на миллион! Отличные квадраты!» — записывает он на пленку. Земля, как на рельефной карте, только краски совсем другие. То голубоватые, то бурые, то сине-зеленые, то красные… «Резко, как на картинах Рериха», — отмечает Юрий.

Видна тайга, береговая черта, острова. У горизонта Землю одевает прозрачная лазоревая дымка атмосферы. Она кажется очень тонкой, и облака отчетливо видны. Местами — словно хлопки разрывов, а чаще — будто белоснежная плотная вата. В разрывах облаков, как с самолета, — озаренная солнцем Земля. Солнце здесь намного ярче!

Юрий сообщает:

— Полет продолжается хорошо. Наблюдаю Землю. Видимость хорошая. Видеть можно все.

Взгляд его скользит по едва выпуклому краю гигантского глобуса, который медленно вращается под ним. Поднимается к небу. Юрий ошеломлен. Он знал, что в космосе небо совершенно черное, но он не ожидал увидеть его таким. Бархатное, удивительно чистое и совершенно без перспективы. И вместе с тем абсолютно черное. А какой плавный переход от тоненького голубого пояска земной атмосферы через синее, фиолетовое к этой вечной космической черноте! Ярко, не мигая, горят белые звезды. Иногда они красноватые, иногда голубые, но они совсем рядом. Они не кажутся такими далекими…

Взгляд его снова падает на Землю. Под ним зеленовато-синий океан. В стороне угадывается Япония. Над ней — тень от облаков. Юрий ловит себя на мысли, что над океаном лететь неприятно. Почему-то думает о радиации. Как быстро мчит его корабль-спутник!

— Впрочем, хватит эмоций, — говорит себе Юрий, — нужно работать.

Обо всем позаботились конструкторы. Перед полетом Юрий получил бортжурнал корабля «Восток» — небольшой, размером с блокнот-планшет. Белые пластмассовые пластинки, заключенные в металлические рамочки, были его страницами. На этих пластинках очень удобно писать мягким простым карандашом. Зная о том, что в полете будет мало времени на размышления, Юрий заранее на обратной стороне каждой пластинки записал для себя вопросы, на которые нужно будет ответить в полете. Ученым было необходимо узнать, можно ли определить направление движения в полете, ощутимо ли вращение корабля, что и как видно чепез иллюминаторы… Поэтому Юрий разграфил пластинки и слева пометил: «Напр. движ.», «Вращение», «Напр. движ. над морем», «Земля», «Небо», «Горизонт», «Разл. предметы», «Ориент. в тени» и т. д.

И вот теперь бортжурнал исправно заполнялся записями.

Он слышит голос Земли: