Читаем Оправдание Острова полностью

Утро Созонт начинал с объезда строек и связанных с ними производств. Тем же он занимался и всю оставшуюся часть дня. Всё, что было связано с лошадью, доставляло Созонту неизмеримую радость. Присутствие лошадей виделось ему во всём, и его пытливый ум угадывал его даже в вещах неочевидных.

Так, при посещении завода железобетонных изделий, поставлявшего материалы для строительства, вгляд Созонта упал на старика-бухгалтера Фирса. Фирс был невелик ростом и кривоног. Прервав выступление директора завода, Президент подошел к бухгалтеру и спросил:

Кавалерист?

Подслеповатый Фирс, расправив протертые нарукавники, ответил:

Так точно.

И щелкнул каблуками.

Из задних рядов послышался сдавленный смех. Все знали, что в разное время человек этот испробовал много занятий и служил даже экспедитором коньячного спирта. В свободное же время увлекался карточной игрой и подделывал ценные бумаги. Кавалерия была, пожалуй, единственной не хоженной Фирсом стезей.

Кратким общением с Фирсом Президент остался чрезвычайно доволен и отметил, что в изготовлении железобетонных изделий ведущую роль должна играть кавалерия. По старой островной традиции это замечание Президента в тот же день было вывешено над заводскими воротами.

Через неделю бухгалтер был приглашен в президентский Дворец, где ему вручили орден Островной доблести и назначили персональную пенсию. Захмелев на торжественном банкете, орденоносец стал неожиданно рассказывать об особенностях транспортировки коньячного спирта по железной дороге. В дубовых бочках, по его словам, сверлились небольшие отверстия, из которых по трубке отсасывался спирт. Впоследствии отверстия забивались щепой и замазывались глиной. На станциях бочки щедро поливались водой, отчего они разбухали и тяжелели. Такая мера позволяла доставлять продукт в его изначальном весе.

Лица гостей церемонии постепенно вытягивались, поскольку не всем было понятно, в связи с чем звучал этот рассказ. К счастью для награжденного, в момент повествования Созонт был отвлечен разговором. Закончив его, Президент спросил, есть ли у Фирса личные просьбы. Орденоносец, успевший к тому времени несколько протрезветь, попросил ввести в стране конное сопровождение ликеро-водочных грузов. Просьба была немедленно удовлетворена.

В лето четвертое правления Созонта на Острове состоялись Международные лошадиные игры. Со всех уголков земли съехались пятьдесят тысяч всадников. В течение десяти дней они являли зрителям свое искусство. На церемонии закрытия было объявлено, что из пятидесяти тысяч участников любой желающий вправе остаться на Острове и получать достойное довольствие деньгами и кормами.

Участники игр приехали по преимуществу из мест, где не хватало ни денег, ни кормов, так что остаться согласились все пятьдесят тысяч, которые при записи странным образом выросли числом до семидесяти тысяч. Из означенных лиц был составлен отряд быстрого кавалерийского реагирования.

Уже вскоре, однако, у отряда возникли сложности с местным населением. Связано это было с тем, что кавалеристам не было в точности указано, на что именно им следует реагировать. В свою очередь, реакция их на островитян, в особенности же на островитянок, вызвала на Острове неудовольствие. Многие жители потребовали жестких мер в отношении кавалеристов.

Я, грешный, боюсь, что это не приведет ни к чему хорошему. Подавление того, кто живет с тобой на одном пространстве, пагубно прежде всего для того, кто подавляет, потому что его же и разрушает. Согласно островной поговорке, борясь с драконом, сам становишься драконом. Иные могут спросить: какой же выход?

На этот вопрос у меня нет ответа. Может быть, и выхода нет.

Что вызывает перемещение народов? Что было причиной их великого переселения в IV–VII веках – поиск жизненного пространства? Безотчетная тяга к движению? Любопытство? Александр Македонский дошел со своим войском до Индии, видеть желая край земли, но объяснение это мне всегда казалось неубедительным. Ныне же, уподобясь Екклесиасту, предположу, что есть время оставаться на своей земле и есть время уходить в другую. Например, в нашу.

Парфений

Жан-Мари хочет больше узнать о характере наших с Ксенией отношений.

– Какие, – спрашиваю, – могут быть отношения между частями единого целого?

Леклеру трудно представить себе, насколько могут срастись два человека за три сотни лет. Даже за меньшее время могут. Мы одинаково мыслим, одинаково реагируем. Если требуется, отвечаем друг за друга на письма, потому что нет таких ситуаций, которых бы мы не пережили вместе. И вообще – нет таких ситуаций, которых бы мы не пережили.

Супружеские пары имеют только разное детство, но у нас и здесь всё иначе. Предназначенные обстоятельствами для объединения нашей несчастной земли, даже детство мы проводили в тесном общении. А те редкие моменты, когда были порознь, давно известны нам из рассказов друг друга.