(обидевшись): Ее? А что в ней хорошего?

ОН:

А что плохого?

ОНА:

Да все! (Недовольно) Вечно ты подсовываешь мне то, что никому не нужно. Подарки дарят не так.

ОН:

А как?

ОНА:

Дарят то, чему женщина будет по-настоящему рада, от чего заблестят ее глаза, а не то, что будет ей обузой.

СОВЕСТЬ:

Я — обуза?

ОНА:

Конечно. (Пауза. ЕМУ) Почему же ты не взял ее себе?

ОН:

Не знаю.

СОВЕСТЬ:

Да идите вы все! Здесь что, базар?

ОНА:

С тобой вообще не разговаривают.

СОВЕСТЬ:

Мне надоело наблюдать, как вы препираетесь.

ОН

(примирительно):Мы просто принимаем решение. Важное решение. Что в этом плохого?

СОВЕСТЬ:

Так не принимают решений!

ОНА:

Специалистка нашлась. (С призрением) Без тебя разберемся.

ОН:

Может, отдадим ее родителям?

ОНА:

И тебе не жаль стариков?

ОН:

Жаль.

ОНА:

Это хорошо. А то я уж подумала, что ты и вовсе бессердечный.

ОН:

Я сердечный.

ОНА:

Тогда не болтай разные глупости, а лучше подумай о подарке.

ОН:

Ах, да… Подарок… (Отрешенно отходит в сторону)

МАТЬ:

Так что мы решили?

ОТЕЦ:

Плывем, конечно!

Все садятся на стулья друг за другом. Впереди ОТЕЦ. В одной руке у них ложка, в другой вилка. Они гребут ими, как будто плывут в лодке. Их лица напряжены и сосредоточены. Звучит музыка. Это шикарный блюз. Постепенно они начинают грести в такт музыке. ОТЕЦ начинает дирижировать столовыми приборами.

Сцена медленно разворачивается в исходное положение.

Музыка становится тише…

СЦЕНА 3

Декорации — те же фасады зданий. Поменялось только одно огромное белое полотно в глубине сцены. Теперь на нем нарисована статуя Свободы. Она тоже похожа на детский рисунок. Вдоль правой стороны движется толпа людей, как и в первой сцене. Слева из двери выходят ОН, ОНА, МАТЬ и ОТЕЦ. К ним подходит КАЛЕКА. В его взгляде мольба. Он протягивает шляпу, прося подаяния. ОТЕЦ, забрав у всех вилки и ложки, кладет их в шляпу КАЛЕКЕ. Тот низко кланяется и уходит.

ОТЕЦ:

Здесь много нищих и калек?

ОНА:

Не больше, чем где бы то еще.

ОТЕЦ:

Где же газеты?

ОНА:

Их можно пойти и купить.

МАТЬ

(ОТЦУ): Я с тобой!

ОН

(МАТЕРИ, с иронией): Хочешь посмотреть на негра-еврея, да?

МАТЬ

(оглядываясь): Это Израиль?

ОН:

Это его филиал.

ОТЕЦ и МАТЬ уходят. На сцену из глубины выходит старуха. На ее лице морщины, неумело затертые косметикой. Это СТАРОСТЬ.

ОНА:

Они все время ходят вместе.

ОН:

Как мы с тобой?

СТАРОСТЬ:

Так не бывает, молодые люди. Кого-то из вас я догоню быстрее.

ОН:

А вы, собственно, кто?

СТАРОСТЬ:

Старость.

ОН:

А…

ОНА

(испуганно): Какая еще старость? Я очень молода! Я не рожала еще даже…

ОН:

Ты никогда не говорила, что хочешь ребенка…

ОНА:

Я и сейчас этого не говорю. Но каждая женщина хочет ребенка.

СТАРОСТЬ:

Не говорите мне о детях. Они ужасны. За ними так далеко и тяжело бежать!

ОНА:

Идите-ка вы лучше за нашими родителями. Они пошли купить газету.

СТАРОСТЬ

(радостно): Это я мигом!

ОН:

С каких это пор ты хочешь, чтобы они постарели?

ОНА:

Родители всегда стареют.

ОН

(задумчиво): Если только не умирают молодыми…

ОНА:

Они не умерли… А ты хочешь, чтобы вместо них постарели мы? А как же тогда ребенок?

ОН:

Так ты все-таки хочешь ребенка?

ОНА:

Сейчас?

ОН:

(удивленно): А когда же еще?

ОНА

(не очень уверенно): Раньше я никогда об этом не задумывалась… Но сейчас, мне кажется, я хочу ребенка…

ОН:

А как же сопли, какашки?

ОНА

(в ужасе): О, только не это!

ОН:

Хорошо…

Подходит к людскому потоку и выдергивает из него за руку РЕБЕНКА. Поток людей постепенно убывает. На сцене остаются ОН, ОНА и РЕБЕНОК.

ОН

(РЕБЕНКУ): Хочешь быть нашим ребенком?

РЕБЕНОК:

Йес.

ОНА

(строго): Только не надо говорить на иностранном языке.

ОН:

Чем плохо, если ребенок будет знать иностранный язык?

ОНА: