Читаем Обвиняя жертву. Почему мы не верим жертвам и защищаем насильников полностью

Местные правоохранительные органы также равнодушны к проблемам женщин коренного населения. Несколько отделений полиции Аляски уже обрели дурную славу за нежелание рассматривать жалобы на сексуальное насилие. Показательны наблюдения Гретхен Смолл, которая служила в полиции города Ном в середине 2000-х. Она рассказывает, как вскоре после поступления на службу поняла, что ее отделение постоянно отклоняет заявления от женщин коренного населения. Из раза в раз полиция обвиняла и игнорировала их.

Смолл вспоминает, как женщина из коренных племен сообщила, что выпивала в баре, а потом проснулась в гостиничном номере с несколькими мужчинами. Один из них рассказал, что, пока она была без сознания, пятеро других неоднократно ее насиловали. Выслушав рассказ жертвы, Смолл вернулась в полицейский участок и приступила к расследованию, но двое коллег-офицеров сказали ей, что этот эпизод не был изнасилованием, ведь обвинительница была пьяна. Когда Смолл напомнила им, что секс с жертвой в бессознательном состоянии считается преступлением, офицеры «засмеялись и указали мне на стопку дел», объяснив, что «если у жертвы «были эпизоды употребления алкоголя или случайных связей», дело «никогда не будут расследовать».

В Номе, как и везде, веры в то, что насилие произошло, недостаточно, чтобы начать действовать. Адвокат одной из местных жертв заметил устоявшееся «представление, закрепившееся и в правоохранительных органах, и среди самих членов сообщества: если с человеком происходит нечто подобное, то… он сам виноват».

Порицание – не единственный механизм занижения доверия к жертвам коренных народов.

По словам Смолл, однажды ей приказали прекратить расследование в отношении белого мужчины, подозреваемого в изнасиловании 14-летней девочки из коренного населения Аляски.

«Он не по девочкам, – вспоминает Смолл слова сержанта. – Он просто спаивает женщин в баре и отвозит их в тундру, чтобы заняться сексом… Он хороший парень».

После этого и других случаев Смолл вынудили признать, что «женщины коренного населения здесь ничего не значат». Более того: некоторые адвокаты призывали их не сообщать о насилии.

И для многих жертв – не только среди коренного населения – отсутствие поддержки больнее самого насилия.

Жертвы из маргинализованных групп готовы к тому, что их слова пропустят мимо ушей. Как написала одна транс-женщина, которая решила не сообщать о насилии:

«Пока многие жертвы сталкиваются с недоверием, транс-жертвам грозит особое непринятие, поскольку какая-то часть общества думает, что трансгендерные люди «слишком отвратительны», чтобы их насиловали. Поэтому я молчала».

Несмотря на то, что обвинительницам доверяют в разной степени в зависимости от целого ряда причин, всех их объединяет одно: отсутствие разбирательств после заявления об абьюзе похоже на повторное насилие. И часто жертвы продолжают молчать, чтобы общество их не отвергло. Молчание пережившей насилие – результат того, что я называю ожидаемым занижением доверия.

Как комплекс доверия вынуждает жертв молчать

Эбби Хонольд родилась и выросла в Миннесоте с пятью братьями и сестрами в семье среднего класса. Она поступила в Миннесотский университет, который окончила в 2017-ом году, пройдя «долгий и неприятный» путь.

Несколькими годами ранее Хонольд изнасиловали в бессознательном состоянии.