Читаем Обвиняя жертву. Почему мы не верим жертвам и защищаем насильников полностью

Я чувствовала, что это полностью моя вина, – объясняет она, добавляя, что до нападения принимала наркотики вместе со своим насильником. – Казалось, что во всем виновата только я. И если я сама так думала, то что бы сказали копы?

До нашего разговора о случившемся знали только несколько ее друзей и врач.

Девушка отказалась обратиться в полицию, и это связано с другим мужчиной в жизни Хонольд, Дэниелом Дрил-Меллумом, который изнасиловал ее примерно за год до этого. В тот раз все было иначе: после нападения Хонольд отвезли в больницу на скорой помощи. Она подала заявление в полицию и не считала себя виноватой – по крайней мере, сначала.

Но с заявлением обошлись довольно небрежно: Хонольд приняли за обманщицу, пожалевшую о сексе по обоюдному согласию. После этого Хонольд снились кошмары, в которых она звонила по номеру 911, но никто ей не отвечал.

Первое изнасилование было крайне жестоким. Через дорогу от места, где это произошло, сотни студентов отмечали итоги футбольного матча между Миннесотой и Айовой. Хонольд познакомилась с Дрил-Меллумом через общего друга и согласилась сходить к нему домой, чтобы помочь принести водку на вечеринку. Как только они вошли, Дрил-Меллум затащил Хонольд в спальню и, несмотря на сопротивление, грубо снял с нее одежду, оставив царапины на ногах.

«Я просто оторопела», – объясняла позже Хонольд. Он бросил ее на кровать и насиловал (анально и вагинально), кусал и душил, пока она ненадолго не потеряла сознание.

«Я думала, что умру, но перспектива не казалась такой плохой, ведь тогда все это закончится».

Но когда насильник оставил ее, и Хонольд сказала, что уходит, он вновь над ней надругался.

– В этот раз я изо всех сил пиналась, вырывалась и пыталась встать, потому что понимала, через какой ужас мне предстоит пройти, – сказала девушка.

Когда Хонольд наконец удалось сбежать из квартиры, она запаниковала. Стоял солнечный и ясный полдень, и она вернулась на вечеринку.

«По мне было видно, что что-то случилось. Волосы растрепаны, одежда измята, макияж размазан слезами. Ко мне начали подходить студенты… И я слышала, как некоторые из них говорили что-то вроде: «Боже, думаете, ее изнасиловали или что-то типа того? Какой ужас». Даже слышать об этом было отвратительно, так что я свернулась калачиком… И просто начала плакать».

Кто-то из студентов посоветовал Хонольд позвонить 911, что она и сделала. Сначала приехала полицейская машина, а затем – скорая помощь. Как рассказала мне девушка, полицейские посоветовали ей ехать в больницу без друзей, потому что они могли повлиять на ее восприятие произошедшего. Ей не разрешили позвонить маме.

– Можешь позвонить ей позже, – строго сказал офицер. – Все-таки ситуация довольно унизительная.

– А ты дала этому мальчику понять, что он насилует тебя? – спросил другой офицер.

– Кажется, ты не говорила «нет», дорогуша, а мальчики прекрасно понимают это слово. Попробуй его использовать в следующий раз.

Хонольд помнит, как задумалась, могла ли она какими-то словами убедить насильника остановиться.