«Нет. Есть другой способ». Чандра Сен долго делал паузу, а когда говорил, то подбирал слова. «Если бы она увидела своего мужа живым или подумала, что это так, ее сны были бы ложными. Она не станет сати. Ей этого не позволят. Ее родственники и родственники Гопала, которые теперь настаивают на том, что ей это должно быть разрешено, затем будут настаивать на том, что она не должна этого делать».

Уильям медленно кивнул. «Да, это правда».

Мэри внезапно пристально и сосредоточенно посмотрела на Чандру Сен. Затем она внимательно осмотрела Уильяма, ее глаза сузились.

Уильям снова сказал: «Это правда. Но мы не можем решить за нее ее мечты. Она все равно больше не уснет, если собирается сжечь себя сегодня вечером».

«Не во сне, сахиб. Ты похож на ткача Гопала. Я не думаю, что при некоторой осторожности вас можно будет отличить в лучшем свете. В сумерках — никогда».

Уильям нащупал табуретку и сел. Это была странная идея. Г-н Уилсон этого не одобрил бы. Он не дотянул до цели. Он только что решил, или Мэри решила за него, что ни одна важная личная проблема не может быть решена путем сопоставления ее с пожеланиями мистера Уилсона.

Чандра Сен продолжил: «У меня дома есть подходящая одежда. Никто не должен знать, кроме тебя, меня, твоего мемсахиба и, возможно, женщины из моего дома. Мы можем сделать пятно».

«Меня увидят уходящим отсюда. Кто-нибудь в деревне побежит за мной, а потом скажет, что это был я, а не Гопал».

«Этого можно избежать. Я отправлю тебя в крытой телеге до края джунглей. Уезжайте отсюда за час до наступления темноты. Добравшись до джунглей, выйдите и пройдите пешком вокруг Кахари к горящему месту у реки. Там будет несколько человек. Отойдите и крикните. Допустим, вы убили человека или совершили ограбление — что угодно — и вернетесь к ней, когда это будет безопасно. Голос Гопала был хриплым, и ему было легко подражать. Мы можем практиковаться».

Уильям с несчастьем прошел через территорию и вернулся обратно. Его хинди был достаточно хорош; он хорошо говорил на трех языках Индии. Солнце стояло высоко, время после полудня. Становилось жарко. У него было много дел.

Он сказал: «Разве не жестоко обманывать ее? Гопал, должно быть, мертв».

Чандра Сен пожал плечами. Уильям считал несправедливым просить его о аргументах, поскольку считал, что женщину следует оставить в покое, и сделал свое предложение только для того, чтобы помочь Уильяму.

Он взглянул на Мэри. Она знала, о чем он думал. Она сказала: «Возможно, он не умер. Не дай ей умереть. И не бойтесь. Я не такой». Она добавила, улыбаясь: «На самом деле, не с каким-то изумлением».

Он застенчиво рассмеялся, вспомнив церемонию бракосочетания и трубное предписание старого Матьяша. Бояться, особенно себя, было нехорошо.

«Я сделаю это. Я уверен, что вы правы».

<p>Глава четвертая</p>

Он шел по серому лесу, окрашенному в нейтральные цвета в кратких сумерках. Тихий западный ветер шелестел в ветвях высоко над его головой. Земля была темной, а деревья высокими в долинах рек. За ветром послесвечение дня согревало небо, но впереди свет был холодным. Он не пользовался тропами, легко и быстро ходил между деревьями, обогнул маленькую деревню Кахари и направился прямо к реке. Падение света дало ему направление, и здесь, в своем районе, он мог почувствовать рельеф местности в более темный вечер. Часто джунглевые птицы уводили его в лес, и тогда именно он, а не его оруженосец или местный шикари, находил дорогу обратно к лошадям.

На нем была белая набедренная повязка и белый тюрбан. Грязное серое одеяло, накинутое ему на плечи, защитило его от укусов приближающейся ночи. Его грудь и ноги были голыми, а его кожа — каждый квадратный дюйм — была испачкана Мэри и «женщиной из дома пателя» Он знал ее имя, но думал о ней в этой фразе, обычной, которую Чандра Сен и каждый индиец использовали для обозначения своей жены. Ни одна жена тоже никогда не упоминала имя мужа. Поступить так означало, что она отреклась от него, или от своей религии — или от своей жизни.

«Женщина из дома пателя» была невысокого роста, средних лет, коренастая, с румяным цветом лица, полученным от хорошей жизни на полях мужа. Разговорчивая, как воробей, она работала с Мэри, чтобы нанести на него пятно, и они оба хихикали, пока он дрожал в набедренной повязке.

Теперь он смущенно ухмыльнулся, вспомнив это. Он посмотрел себе под ноги, шаркая по тонкой пыли джунглей. На нем были тапочки Bandelkhand с высокими щиколотками. Чандра Сен не думал, что ткач Гопал что-то носил на ногах, но подошвы Уильяма были мягкими и европейскими, и он не мог пройти это расстояние босиком. Чандра Сен был уверен, что тапочки не будут замечены, а если бы и были, то никто бы не посчитал их странными.

Чандра Сен предложил завязать тюрбан, но он сделал это сам. Он начал репетировать себе под нос то, что собирался сказать, когда доберется до погребального костра.