Читаем Нун (СИ) полностью

– Котятки, значит, не подойдут? А жаль, ты вылитый котик.

Спокойно, чувак. Ты способен это вынести. Ты же собираешься на Дикую охоту! Будь тверд в своих намерениях, и космос это оценит.

– Решили поиграть с духами, как я понимаю? Чтобы вас не узнали силы тьмы?

Кажется, продавец не подмигивал – у него просто был нервный тик.

Или все же нет?

Пашка был уверен, что скоро тик начнется у него самого.

– Дикая охота, игры с духами, все дела, да, парень, ты угадал, – энергично покивал он.

Продавец хмыкнул и исчез под стойкой, чем-то картонно шурша. Ползал он там долго, Пашка успел в подробностях изучить всех плюшевых серых мишек Тэдди на полках – некоторые держали в лапах огромные красные сердца, и смотрелось это весьма педерастично, если честно.

Наконец парень, слегка всклокоченный, появился в поле зрения вновь и высыпал на стойку ворох грубо размалеванных масок. В основном ведьмы с крючковатыми носами, но также были маска Джека-тыквы и волчья маска, вернее, присмотрелся Пашка, скорее оборотня, уж больно волк был страшным. И кот завалялся среди этого вороха – тоже страшный: черный, оскаленный, со злыми глазищами.

– Котика все же рекомендую, – осклабился продавец.

– Окей, окей, я возьму все семь, – замахал Пашка руками. – Кстати, странно, что их семь, потому что мне и надо семь…

– Вселенная следит за тобой, красавчик, это нужно ценить. Точное попадание в яблочко.

Пашка поднял ладони вверх, оставив при себе комментарий, что попадание в яблочко – это вовсе не жалкие семь масок, а например, герлфренд с внешностью Лидии. Только не с ее характером, боже, нет.

Уже у выхода из маленького отдела с игрушками и масками его вновь настиг комментарий продавца.

– Котик, а ты хоть знаешь, чем вам грозит проигрыш? Неплохо бы это узнать, прежде чем начинать игру.

– Это просто вечеринка в баре, чувак, а маски любят девчонки, и неужели ты поверил во всю эту чушь… – начал Пашка, но договорить ему не дали, потому что продавец скорчил такую рожу, что мороз пошел по коже.

– Если останетесь живы, то до конца жизни будете служить духам, – буднично сообщил этот парень, поправляя лапы самому большому Тэдди на полке.

– Нас не догонят! – прокричал ему Пашка, быстро выбираясь за дверь, и на прощание отсалютовал. – Но спасибо за заботу, кэп!

***

Начинается все как-то скучно и очень буднично.

Компания не настроена на чудеса. Инна за что-то злится на Алекса, может, у нее просто критические дни, а у Макса вообще всегда критические дни, сколько его знает Пашка. Выглядит он слишком холено для ночной вылазки в парк, и это бесит. А Лидия зла потому, что ее потрясающую идею никак не могут воспринять серьезно.

Вдобавок костер не желает разгораться, хотя последнюю неделю стоит удивительно сухая и теплая погода. Но все они героически таскают ветки, суют в полученную кучу полынь, а Стаса обрекли на методичную работу с бубном. Выглядит он уныло, но бубном трясет. Алиса улыбается, глядя на своего бойфренда – у нее крепкие нервы. Алекс меланхоличен, как всегда. Теперь Пашка верит слухам, что отец запирал его в шкафу. Может быть, там у них вообще имело место растление? Слишком уж неподвижное лицо у этого фарфорового ангелочка.

Кстати, идею с масками все воспринимают с воодушевлением.

– О, круто, – говорит Стас, когда Пашка объясняет их назначение – «всегда, чтобы силы зла не узнали людей и не причинили им вреда, надевались страшные маски» – и первый тянет руку, выбирая волка. Даже Лидия благосклонно кивает и выбирает маску ведьмы.

По иронии судьбы, Пашке остается кот, и ноздри его раздуваются от вспышки ненависти к парню из отдела игрушек. Котик. Тоже мне. Да кто так говорит сейчас? Это слово из 50-х, когда девицы с губками сердечком, в чулках с подвязками и сеточках с мушками предлагали себя в прокуренных рюмочных. Что-то из романов братьев Вайнеров. Пашка хорошо знает историю, что бы он ни говорил отцу.

Но сейчас его интересует совсем другой исторический период, и он почти разочарован, когда не чувствует никаких эмоций – ни своих, ни чужих. Они сидят в этих детских масках вокруг наконец-то разгоревшегося костра, льют на горящие ветки дешевое вино, и Стас трясет бубном, как эпилептик.

Пахнет полынью, вокруг шуршит листва, и на этом все.

Лидия что-то там шепчет, но Пашку сейчас бесят ее яркие карминные губы. Как он мог поверить во все это?

И вдруг… что-то происходит. Вроде бы ничего внешне не меняется, но молчание закручивается в воронку, как цунами. Пашка вспоминает, он где-то читал – при цунами несколько человек умирают еще до того, как гигантская волна обрушивается на берег. Просто подземные толчки излучают волны, частота которых резонирует с сердечным ритмом. И при полном совпадении частот наступает смерть.

Пашка нервно облизывает губы – в горле пересохло. Это парк. От него исходит темнота.

Пашка смотрит на остальных.