Читаем Нун (СИ) полностью

Улыбкой Алекса можно отравить всю королевскую рать. Лидия застывает в нелепой позе. Стас вертит волчьей головой по сторонам. Макс по-прежнему хмурит брови, а Инна и Алиса со снисходительными усмешками переглядываются. Похоже, никто из них ничего не чувствует. Не слышит, не видит, не ощущает.

А вот Пашке становится холодно. Очень холодно, как будто он лежит голый на льду, как какая-нибудь только что выловленная, но уже разделанная рыбина. Он сидит, нет, уже стоит посреди поляны, под ногами шуршит пожухлая трава, и из самого воздуха исходит ужас.

– Пора, – говорит Лидия, сверяясь с крохотными золотыми наручными часиками, и все неохотно, словно не веря в то, что сейчас готовы сделать, поднимаются с насиженных мест.

– Бежим! – кричит новоявленная ведьма, и голос ее звучит пронзительно в ночном воздухе, так пронзительно, что Пашка думает – не заткнуть ли уши? Это действительно выглядит, как кадр из «Голодных игр». Подростки, растеряв свою нагловатость, несколько секунд переглядываются неловко, а потом каждый так же неловко срывается в бег трусцой.

– Дурацкая затея, – слышит Пашка недовольное Максово из темноты, и скоро все скрываются среди деревьев.

Пашка даже не замечает, что тоже бежит, и если сначала будто понарошку, лениво, не способный разогнать кровь в жилах, то потом, когда становится понятно, что движение согревает, припускает быстрее. Спасибо кроссам у Добби, все они в неплохой форме. Хотя ночью по парку из них никто еще не бегал. Не дурацкая, а безумная, безумная затея, и чем ты только думал, Павел Крымский, когда соглашался?

Господи, и когда же кончится этот лес? А, вот, слава богам, другая поляна, гораздо больше той, на которой они собирались, и на ней даже стоит какой-то дом, возможно, хозяйственная постройка, может быть, парковое кафе, здесь есть такие… встречаются в самых неожиданных местах...

Но еще даже не выбежав на залитую лунным светом поляну, Пашка понимает – никакое это не кафе.

И никогда им не было.

А чем это было, понять трудно – дом деревянный, большой, трехэтажный, затейливо выстроенный, но больше чем наполовину съеденный пожаром. Часть вообще обуглена и рассыпалась, но какое-то нутро сохранилось, и в него даже ведет дверь, относительно нетронутая.

Нет, думает Пашка, не в силах отвести взгляд от двери. Нет, премного благодарен.

Он много пересмотрел в своей жизни ужастиков, он знает, чем такое кончается. Сейчас он чуток отдышится и побежит дальше, своей дорогой, уж точно не к противоположному концу парка, а на выход – ближайший, какой найдет.

Хотя вдруг он его уже нашел – может быть, этот дом скрывает за собой городскую улицу? Но Пашка откуда-то прекрасно знает, что дом за собой скрывает не улицу и даже не парк, а громадную лесную чащу.

В парке так не клубится туман по земле, и небо в городе не такое близкое и синее, и луна – не такая. Здесь она, хоть и не полная, а еще молодая, даже своим тонким серпом придавливает к земле. Пашке страшно представить, что здесь творится в полнолуние.

Тут он вспоминает, что так и не надел кошачью маску, мало того – забыл ее у костра, и в этом миг мучительно остро об этом сожалеет. Столько усилий – и все впустую.

А чего ты хотел, Крымский? Ты всего лишь недалекий подросток с синдромом дефицита внимания. И – сюрприз, сюрприз! – кажется, у тебя прямо сейчас начинается паническая атака. А пока тебя трясет от ужаса и нехватки воздуха, тебя сожрут – или что еще делают с такими дураками при такой луне?

Глава 10

– Каждый раз, каждый раз, вот уже почти три тысячи лет, меня до глубины души поражает ваша глупость и самонадеянность, – тихо вздохнул кто-то рядом.

Пашка поднял голову.

Вот черт. Иногда он ненавидел себя за любопытство. Ведь только что трясся, как пудинг, однако сейчас, когда опасность явилась во всей красе, нестерпимо захотелось ее рассмотреть. Другой бы уже пятками сверкал на его месте.

На крыльце, наполовину обугленном, сидел молодой мужчина с черными волосами, гривой зачесанными назад, хищным носом и очень черными глазами. Одет он был тоже во все черное – какое-то подобие плаща. Ничего страшного в нем не находилось, даже наоборот – девчонки обычно без ума от таких персон. Встреть его Пашка на улицах Москвы, подумал бы: жгучий турок или испанец, какой-нибудь турист. Только вот здесь была не Москва.

Да и больно уж глаза были необычные. Слишком яркие, слишком блестящие и слишком темные. И говорил этот парень как-то гортанно, странно, словно бы голосовые связки у него были устроены принципиально иначе. Хотя не сказать, чтобы это слышалось отталкивающе.

– Захотелось поиграть? – уточнил незнакомец и как-то по-птичьи склонил голову набок.

– Мне – не очень-то, – честно пропыхтел Пашка, неизящно поднимаясь с колен под обжигающим палевом белой луны. – Скорее друзьям.

– Друзей твоих я не видел, – задумчиво сказал Черный. – Не попали в параллель, хотя в это время надо очень постараться сюда не попасть. Но, быть может, они настолько скучны, что их все здесь отвергает… А ты не таков. Тебя сюда просто затянуло.

Пашка сглотнул. Сомнительный комплимент.