Читаем Нун (СИ) полностью

– Попробуешь? – взволнованно озвучил его мысли подскочивший Пашка. – Да для тебя это должно быть плевое дело! Ты же Мерлин! Мы о тебе в сказках читали! Блеснул глазами – и все в порядке! Разве нет? Тут и рана-то не страшная на вид… это же не… не голова отрезанная…

– Вот спасибо, – кивнул Имс.

– Ой, папа… нет, я не то имел в виду… прости… ну ты понял, да?

– Если бы ты был человеком, Имс, думаю, ты бы не стал волком, а просто умер. Волки Луга обычно не множат себе подобных – он сам порождает их. Они убивают во имя его и в назидание, – утешительным тоном сказал Мерлин.

***

Ему казалось, он когда-то знал об этом. Кто-то когда-то рассказывал ему об этом человеке с золотыми глазами, взгляд которого был кроток и мил, пока не разил, точно гарпун из точеной стали.

За пестрыми шторами роились какие-то тени, так что филг то и дело вскидывал взгляд на окна и что-то шептал, но Имсу было все равно. Пашка и Джеймс смотрели не отрываясь на худого паренька в синем свитшоте с кроликом на груди – никакие тени их не тревожили.

Мерлин пел. Низко, почти на одной ноте, неожиданно звучным, до костей пробирающим, как жар, голосом, на незнакомом Имсу языке. На древнем языке, подумалось ему, когда между словом и действием не было никакой разницы.

От раны постепенно начал виться золотистый дымок, а сам Имс почувствовал себя легким, как пузырьки морской пены, когда они испаряются и поднимаются в воздух.

Снаружи что-то грохотало, и за окнами начал мигать свет, в него вплетались какие-то красноватые сполохи. А потом раздался звук, как будто что-то – или кто-то – проскребло по одному из стекол большими кожистыми крыльями. Очень большими. Следом раздался свист, как от летящей торпеды, потом, в отдалении, звон разбитого стекла, и где-то истерично завыла сигнализация сразу на нескольких машинах.

Два попугайчика – один бело-розовый, другой бледно-синий, ожесточенно грызли медный колокольчик, подвешенный к потолку клетки.

Мерлин замолчал и устало опустился прямо на ковер на полу.

Имс силился что-то сказать в благодарность, но у него получалось только мычать. Как только рана перестала истязать, сон начал заволакивать ему глаза. И тут Имс вспомнил, зачем еще в пути так безуспешно и мучительно пытался заснуть и во сне снова перенестись в Ллис.

Сейчас у него был трискелион Луга, и это полностью меняло дело.

Он закрыл глаза и уже не увидел, как худой паренек с черными тенями под глазами скорчился на полу и начал дрожать. Дрожь была такой сильной, что переходила в судороги, и сейчас, измотанным и бледным, Мерлин выглядел лет на шестнадцать, и не было в нем совершенно ничего внушительного, ничего страшного, а казался он хрупким, маленьким и жалким.

По крайней мере, Джеймсу. Разве мог этот лопоухий парень с острыми скулами и растрепанной воробьиной стрижкой насылать беды и болезни заклинаниями, подчинять себе стихии и животных, приносить жертвы и убивать без запинки знаменитым друидским клинком? Разве мог он, подобно скальду Эгилю, отчитать нид так, чтобы сразу сотня человек погибла, а каменная башня разрушилась до основания?

Да, Джеймс серьезно интересовался историей в юности.

Но верил ли он, что сейчас тот, кто сотворил один из самых больших и чудовищных кусков этой истории, дрожит у его ног, на холодном полу?

Как-то не так он себе все это представлял.

– Что стоишь? Помоги мне! – крикнул ему с акцентом другой мальчишка, с беспокойной рожицей, сын Имса, насколько Джим понял. Вот оно – то, что держало Имса в клетке. И сводило все надежды этого мира на нет.

Вместе они дотащили Мерлина до одного из диванов и укутали его пледом.

– Ты ему веришь, похоже? – спросил Джеймс у смешного парня.

Парень облизнул пухлые губы и воззрился на Джеймса так возмущенно, будто тот спросил нечто совершенно запретное.

– Все верят, – убежденно сказал он, и от этого тона Джиму ясно представился Джордано Бруно в пламени костра. Он еще раз посмотрел на воспаленные веки Мерлина и скрестил руки на груди.

У всех в этой игре были четкие роли, кроме него. Лишь он болтался, как гвоздь в супе и не знал, зачем он тут вообще.

И еще ему было интересно, что сейчас делает тот надменный блондин в длинном пальто. Том.

– А зачем он перенес нас в Карлайл? – спросил он у филга, разыскав того в кухне. Риваль с завидным спокойствием сидел, задрав ноги на плетеный стул, и пил кофе. Джеймс тоже налил себе чашку из старинного серебряного кофейника, стоявшего на столе. Кофейник был обжигающе горячим, и Джим подумал, что магия успешно заменяет Мерлину многие современные технологии.

– Том разозлился, – пояснил филг. – В минуты душевного неравновесия с сидами такое бывает. А Карлайл – один из древних городов, посвященных Лугу, в подвале в давние времена находилось святилище, и нун – неслыханное дело – остался там еще с тех времен. Только, подозреваю, его никто, кроме, нас никогда не видел. Тома притягивают сейчас такие места, он находит их по наитию, так он ближе к своему королю, лучше его чувствует. И они питают его силу, она умножается во сто крат…

– Но он же проиграл? – возразил Джим. – Плохо, видать, питают…