Читаем Новый Раскольников полностью

в жёлтом парке — бабье лето,в синем небе — облака.банка с пивом, сигарета.жизнь, как водится, легка.в хрустале случайной лужислепо щурится звезда.опускается на душутень багряного листа.раз, два, три, четыре, пять —бог идёт тебя искать.вдруг меняется картина:меркнет свет, звенит звонок,словно некто смотрит в спину,беспощадный, как клинок.и за гранью восприятья,в сизом мареве тоски,злая осень в пёстром платьервёт свои черновики.кто не спрятался, тому —посох в руки и суму.не спасёшь, не отогреешь,не распутаешь следы.не заштопаешь, не склеишь —шов досады, скол беды.и ложатся тяжким грузомв душу мёртвые слова.те, что шепчет то ли муза,то ли чёрная вдова.

«узорчатая ограда…»

узорчатая ограда,травы звенят.скажи в пустоту обрадовано:хуйня.весь этот фарс нелепый,тягостный бред, —кем это всё востребовано?мной? — нет!слёзы, стенанья, трубы,литавров медь.чья эта жизнь загубленная?чья смерть?правит свой бал эпохапафосной лжи.оставь мертвецам их похороны,ты — жив.

«я знаю, где ты сидишь…»

я знаю, где ты сидишь,в каком офисе,что у тебя с крышейэтой осенью.какая тебя бездназовет дружески,стремительная, как лестницав метро калужская.сорвёшься в неё разом:опа — ни ног, ни рук.вот тогда и отпразднуем.привет доктору.

«понеслось дерьмо по трубам…»

понеслось дерьмо по трубам, дрянь по венам.станешь безобидным трупом, непременно.неприметной серой кочкой на кладбище.будет этот мир, короче, много чище.а и вправду — что коптить его задаром? —слушай лучше пенье птичье под кумаром,от которого уже не отдышаться.бесконечное кружение — без шансов.

«варварский век…»

варварский век.каждый второй — шахид.падаешь в снег,вроде бы не убит.вроде бы цел:ноги, живот, лицо.что там в конце,мать твою так, концовснова: манеж,комплекс жилой, метро?где тебя срежет,кто тебе пустит кровь? —бравый абрек,хрупкая гюльчатай?падаешь в снег,воздух тугой глотая.

«специалист по точкам и заглавным…»

А. Ефимову, рыболову и комментатору

специалист по точкам и заглавным,алкаш, трепач.махни стакан, потом занюхай плавленым,иди — рыбачь.мы тоже были рысаками с гонором.да что там! — есть.нас не проймёшь занудными прогонами,стеклом о жесть.расставь — тире, кавычки, троеточияна всём пути.глаголом жги, юродствуй, плачь и протчая.но — не пизди.

«а не было ни горя, ни печали…»

А грустно было и уныло,

печально, да ведь?

Борис Рыжий

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература