А потом подходят остальные, и все мы сидим под раскидистой старой вишней посреди лужайки. Расселись так, чтобы закрыть Джорджа от чужих глаз. Главное – вести себя, словно ничего необычного не происходит. На нас и вправду никто не обращает внимания. Так что всё неплохо. Луиза бежит в салон к моей маме: надо срочно её предупредить, что в лес за нами ехать не надо. Вернувшись, Луиза сообщает, что мама разволновалась, но она как раз делает клиентке эпиляцию и оторваться пока не может.

Потихоньку смеркается. Я говорю Джорджу, что нам пора вести его домой.

Мы расстаёмся со старой вишней и шагаем по бледным тротуарам вдоль тёмной мостовой мимо блёклых домов. Джордж идёт рядом. Так всегда гуляют друзья.

– Чтоб их! – говорит Макси.

– Кого? – Я вскидываюсь.

– Смотрите, – говорит он и тут же: – Не смотрите.

Мы не смотрим, но понимаем, что по поперечной улице едет чёрный фургон.

– Головой не крутить, – шепчет Макси.

Сердца колотятся. Мы шагаем. Джордж с нами. Фургон всё ближе. Он останавливается на перекрестке.

В фургоне Мрок и Кристал.

– Идём как шли, – тихо говорит Билли.

Мрок машет. Я машу в ответ.

Мы почти не дышим. Хочется бежать, но мы идём как шли. Рядом со мной Джордж – весь в лесной грязи.

Я снова машу. Мрок коротко гудит, поворачивает за угол и… уезжает.

А мы уже у нашей калитки. Проходим через сад и вваливаемся с заднего крыльца на кухню.

Мы радостно мутузим кулаками воздух и танцуем.

– Они не просекли! – вопит Макси.

– Они его не узнали! – кричит Луиза.

– Джордж, – говорит Билли Додс, – ты такой же, как мы!

А вот и Кошка – пролез сквозь кошачью дверцу. И Джордж наклоняется, чтобы погладить кота.

<p>49</p>

Билли делает чай. Мы сидим за кухонным столом, уплетаем хлеб, печенье и сыр. Джордж жуёт печенье, запивает водой. Мы вспоминаем, во что играли, какие шутки шутили. Договариваемся снова пойти в лес.

– Джордж, тебе понравилось сегодня в лесу? – спрашивает Луиза.

Он смотрит на неё.

– Луиза, – произносит он.

– Да.

Джордж выглядит совершенно как мы – грязный и усталый. Кошка запрыгивает к нему на колени, и Джордж проводит ладонью по мягкой шёрстке. Кошка мурлычет, его тельце тихонько вздымается и опускается, когда бьётся сердце и когда он дышит. Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Кошка, – бормочет Джордж.

Мы продолжаем есть. За окном всё темнее. В окнах домов загорается свет. Машины шелестят шинами. Птицы поют короткие – напоследок – песни. Я включаю на кухне свет, замечаю на буфете пару пасхальных яиц и невольно облизываюсь. Я жую шоколадное печенье и вздыхаю – такое вкусное.

– Доктор, доктор, – говорит Билли, – у меня один глаз видит хуже другого.

– Да у вас одно стекло из очков выпало! – отвечает Макси.

Мы дружно смеёмся.

Моя кожа до сих пор помнит лесной воздух и солнце. Под ногтями у меня грязь. А если закрыть глаза, сразу – Ведьмино дерево, пруд с лилиями, головастики и тропинка, что ведёт к старой вишне.

Мама, должно быть, сегодня работает допоздна.

– Что у коровы впереди, а у быка позади? – говорит Луиза.

– Буква К!

– Сколько булочек можно съесть натощак?

– Одну! Дальше уже не тощак!

– Бук-ва-ка, – произносит Джордж.

Мы умолкаем.

– Не-то-щак, – говорит он.

– Нутощак! Нытощак! – кричим мы.

Луиза хлопает в ладоши.

– Ты так много узнал, Джордж! – говорит она со смехом.

Мы продолжаем есть, пить, болтать, вздыхать, шутить.

Но Макси начинает поглядывать на часы.

– Мне домой пора, – говорит он.

– К ужину наряжаться? – спрашиваю я.

Он кивает и стонет:

– Ну что за жизнь, а?

– Жизнь, – говорит Джордж, – это активное существование и развитие живых организмов.

Мы улыбаемся. Правильно. Молодец, Джордж.

– Жизнь – это рост и упадок, – продолжает он. – Она начинается, продолжается, а потом останавливается. Жизнь – это время между началом и концом.

Он смотрит уже не на Кошку, а на нас.

– Но сама жизнь бесконечна, – говорит он. – Жизнь – это чудо Вселенной. Жизнь – это сила. Жизнь движет миром сквозь время.

Ничего себе!

– Молодец, Джордж!

– Я Джордж, – говорит он.

– Ты Джордж, – соглашаемся мы.

Макси и вправду пора. Он собирает свои вещи.

– Отличный день, друг, – говорит он Джорджу.

– Друг, – повторяет Джордж.

Макси уходит. Остальные тоже начинают собираться.

Джордж сидит, ссутулившись, опустив голову. Выглядит он жутко усталым.

Я предлагаю отвести его наверх, уложить и подзарядить. И вот мы – я, Билли и Луиза – ведём его по лестнице, шаг за шагом.

Я вытаскиваю матрас, и Джордж ложится.

Мы садимся на кровать рядом с ним. Я включаю зарядку в розетку.

Теперь надо вырубить Джорджа – вот он, универсальный пульт, лежит на полке, но у нас рука не поднимается.

Джордж напевает песенку из Почтальона Пэта.

Мы подпеваем. Кошка ложится Джорджу на живот. Я достаю Теда и кладу его на подушку возле головы Джорджа.

– Может, он просто заснёт? – говорит Луиза.

– Да, – говорю я. – Может, и так.

Билли и Луизе тоже пора.

– До завтра, друг, – говорит Билли.

– Спок-ночи, Джордж, – говорит Луиза, похлопывая его по ноге.

– До завтра, друг, – повторяет Джордж тихо и медленно. – Спок-ночи.

Они уходят, а вскоре возвращается с работы усталая и счастливая мама. Работы уйма, от клиентов отбоя нет!