Читаем Ночь ястреба полностью

— Ну что вы, генерал, ерунда. Озеров, может быть, несколько эксцентричен, но всем нашим интеллектуалам пришелся по душе, да он и прав, в принципе, относительно компьютерных тестов. Скажите, Иван... Иван Сергеевич смог бы помочь нам с испытаниями? Было бы желательно получить его экспертные оценки.

— Сможет. Хотя прямо скажу: мы должны его подлечить, он не в лучшей своей форме. Впрочем, если надо, так надо — завтра утром ждите его в лаборатории.

Фурсенко облегченно вздохнул, словно гора с плеч, вежливо поблагодарил и тихонько пошел в направлении конференц-зала.

— Товарищ Фурсенко, на минутку задержитесь, забыл предупредить кое о чем: пожалуйста, помните, что пребывание Озерова здесь, в «Физикоусе», по-прежнему очень засекречено. Вне этих стен его имя нигде не должно упоминаться. Если произойдет утечка, я буду знать об этом первый, ясно?

— Разумеется, можете не сомневаться, снова прикажу всем держать рот на замке. — Изобразив на лице повышенную бдительность, Фурсенко удалился.

После разговора с ученым настроение генерала слегка поднялось. В самом деле, программа движется, и Люгер, его находка, оказывает существенную помощь. Никогда раньше Габович не предполагал, что его услуги будут такими ценными. В Национальном центре исследований аэрокосмических вооружений в штате Невада парень приобрел блестящие знания. А ведь все могло сложиться совершенно иначе, кончиться элементарным расстрелом, и только его, Виктора Габовича, интуиция помогла разглядеть в молоденьком лейтенанте американских ВВС ценный кадр для научной и практической работы. Только для этого потребовалось разработать и осуществить комплексный замысел по постепенному превращению пленника в коллаборациониста. Доктор технических наук Иван Сергеевич Озеров, он же Дэвид Люгер, обладал отличной работоспособностью, таких называют трудоголиками, он, к счастью, терпелив, с ним приятно работать, довольно покладист, не упрям, несмотря на несколько взрывной характер, — одним словом, похож на собаку, ее можно натаскивать, учить, пинать, в крайнем случае.

И все же Габовича пугало то состояние, в котором пребывал Люгер в последнее время, в поведении прослеживались заметные сбои. Не вполне удалось втиснуть парня в образ молодого русского ученого, чтобы он влез в свою новую скорлупу, спокойненько жил и работал...

Что ж, если и дальше пойдут неполадки, не помогут лекарства, придется думать, хорошенько думать.

* * *

Они называли это место Зулусский район, но за таким необычным, экзотическим именем скрывалось лишь темное, сырое, неприглядное крыло в бельэтаже секретного корпуса НИИ «Физикоус». Корпус, где компактно располагались бывшие сотрудники КГБ, выполнявшие свои задачи, иные, нежели общая служба охраны, обеспечивающая пропускной режим в институте, имел четыре верхних и два подземных этажа. Помещение Люгера было наверху, рядом с комнатой наблюдения и еще несколькими вспомогательными кабинетами — сюда не допускался никто. Хранилище секретных документов нашло приют на третьем этаже, усиленная рота омоновцев — на втором, штаб Габовича, оперативные отделы — на первом, поблизости еще несколько технических отделений. А собственно Зулусский район представлял собой законченное звено железобетонных блоков, оборудованных самой современной, дорогостоящей аппаратурой.

Собственно, эта аппаратура имела вполне определенное предназначение. «Район» был создан для проведения допросов и промывки мозгов — так называемый штрафной изолятор, где наказуемый выдерживал не более десяти — четырнадцати дней. Среди обычных средств использовались прежде всего полная изоляция, ограничения во всем, постоянные вызовы на допросы, которые проводились в различной форме. Содержащийся в изоляторе мог получать в сутки от 800 до 1700 калорий, не более пол-литра воды, но часто получал таблетки с наркотическим эффектом или стимуляторы. Физические пытки, побои, издевательства использовались крайне редко, поскольку считались устаревшими методами работы.

Впрочем, Дэвид Люгер был совершенно особым подопечным. Габович хотел не просто вытянуть из него информацию, а использовать знания и опыт Люгера в работе над проектом бомбардировщика Фи-170. Измочаленный, психологически сломленный пилот никому не был нужен, пользы от него, как от козла молока. Поэтому решили пойти неординарным путем. В «Физикоусе» работали лучшие умы в области электроинженерии, и они сконструировали для Габовича машину, с помощью которой можно было попытаться «изменить» Дэвида Люгера, не нанося ему психологического ущерба. Предполагалось осуществить смелое вторжение в мозговую сферу для дальнейшего моделирования поведения, поработать над памятью, оставив интеллект нетронутым, внушить «пациенту», что он доктор технических наук Иван Сергеевич Озеров.