Читаем Ночь ястреба полностью

— Доктор технических наук Иван Сергеевич Озеров, — поторопился ответить Габович. — Он находится здесь под моей опекой и вовсе не должен предъявлять вам какие бы то ни было документы. Кстати, в силу какой причины вы находитесь в этом крыле здания, мистер «Железный Волк»?

— Я тут провожу инспекцию и слежу за...

— Вот и занимайтесь-ка своим делом, майор, а не суйтесь в чужие.

— Если вам что-то не нравится в моих действиях, товарищ Габович, вы можете спокойно связаться с...

Договорить Колгинов не успел. Красный от злости Габович вытащил рывком пистолет из кобуры, направил его на литовского майора, в то же мгновение Терехов взял на мушку сержанта — тот и глазом моргнуть не успел.

— Теперь послушайте меня, — торжественно сказал генерал. — Закройте рот и быстренько освободите нам дорогу, советую также помолчать о нашем неожиданном «коридорном рандеву», иначе вас ждут неприятности. Мы выполняем задание высшего руководства СНГ, ученый Озеров под моей защитой, а вы мешаете и грубо нарушаете режим безопасности. Если ваши действия нанесут хоть какой-то, пусть даже малейший, вред выполняемому нами поручению, я позабочусь, чтобы генерал-лейтенант Вощанка поставил в известность о вашем поведении литовское правительство и вас бы строго наказали. Вы сильно ошибаетесь, когда считаете, что на ваши безобразные выходки не найдется управы. — Габович сделал знак полковнику: — Идем!

Колгинов посмотрел на Суркова и моментально взвесил все шансы. Конечно, Сурков малый не промах, наверняка сможет нейтрализовать Терехова, возможно, как-то удастся обезоружить Габовича, но до этого один из них или оба успеют несколько раз нажать на курок. Нет, не время и не место, ничего не поделаешь, придется уступить. Литовские офицеры отошли в сторону, генерал тронулся вперед, Терехов прикрывал шефа с тыла.

— К черту этих идиотов, — выругался Терехов, когда они отошли на достаточное расстояние. — Думаете, они слышали, о чем мы говорили?

— Не знаю, — сердито отрезал Габович. — Позаботься лучше, чтобы доступ литовцам сюда прекратили или хотя бы ограничили.

— Как я это сделаю? — взвизгнул Терехов. — Вы же сами знаете, по договору у нас с ними равные права, на силовые методы пороху не хватит.

Габовичу хотелось возразить, накричать на полковника, сказать, что тот сам должен иметь голову на плечах, думать и принимать решения, но он промолчал, потому что знал — Терехов прав. Действительно, по мере приближения дня передачи «Физикоуса» литовской стороне работать в институте становилось все сложнее. Согласно договору, Содружество обязалось передать литовцам все свои земли, базы и объекты к 1995 году. СНГ имело право забрать материалы и оборудование, произведенные или ввезенные в страну до первого июня 1991 года, — предмет детального двустороннего изучения и проверки.

По договору научно-исследовательские разработки и продукция, произведенные в «Физикоусе», включая бомбардировщик-"невидимку", принадлежали СНГ. Проблема, однако, заключалась в том, что в самом Содружестве очень мало кто знал о его существовании. Фи-170 разрабатывался в обстановке особой секретности, работу вела узкая группа проверенных ученых, КГБ и ВВС сделали все, чтобы в печать не просочилось ни строчки. Виктор Габович как старшее должностное лицо Комитета в Литве стал теневой фигурой, мощной пружиной по контролю за проектом, он лично следил за ходом работ, заботился о строгой безопасности, привлекал лучшие умы и инженерный состав.

Когда программа Фи-170 была в середине 1991 года, сразу после неудачной попытки августовского путча в Москве, официально ликвидирована, работа продолжалась на временной основе, ибо оставались бюджетные ассигнования, выбитые в свое время на «специальные проекты». Будучи фактически «левой», программа Фи-170 великолепно финансировалась и поддерживалась до 1992 года, когда образованное Содружество Независимых Государств распустило КГБ и заключило двусторонний договор с Вильнюсом. И после этого Габович пользовался значительной властью, влиянием в Литве и в регионе в целом, главным образом, благодаря годами наработанным связям и разведывательно-информационной сети бывших сотрудников Комитета, которая все еще сохранялась. Тем не менее влияние Содружества на этих землях неуклонно ослабевало, и, напротив, молодые независимые силы становились все могущественнее.

Габович прекрасно понимал, что с потерей «Физикоуса» он потеряет все, что нажил, — силу, влияние, благосостояние. Ему, вместе со многими бывшими советскими учеными, работающими в институте, придется убираться, оставлять насиженные места. Если падет «Физикоус», они потеряют все.

Доктор Фурсенко встретился с Габовичем через несколько минут после того, как литовские офицеры покинули институт.

— Надеюсь, с Озеровым ничего серьезного, он поправится? — озабоченно спросил ученый.

— Да, будем надеяться. — Габович выдержал паузу. — Хотел бы извиниться за поведение моего коллеги.