Читаем Невиданное полностью

Она стояла на снегу под дубом, маленькие ножки были босыми, на ней было лишь прозрачное платье. Но я понимала, что холод не доберется до нее.

Это была Эмбер. Моя воображаемая подружка. И она смотрела прямо в мое окно.

* * *

Я побежала к ближайшим ступенькам — винтовая лестница в оранжерее. Мои ноги отстукивали ритм фраз из стихотворения — шанс выбрать, шанс выбрать.

Что я чувствовала? Только не страх. Что-то более осязаемое. Голод, в котором был ужас. Кем бы ни была Эмбер, они была моей единственной надеждой получить ответы.

Я выбежала через дверь консерватории, мои босые ноги заледенели от холодного камня под ними. Бросилась к передней двери дома, чувствительность ног становилась все меньше и меньше. Когда я добралась до дерева, ее там больше не было.

Движение.

Она оказалась на самом дальнем краю, на ступеньках крыльца. Когда я заметила ее, она снова начала двигаться, пробежав в сторону кухни, и исчезла за углом главного дома.

Я понеслась за ней. Когда я пробегала по легкому снегу, покрывавшему плиточную дорожку, я увидела, что она не оставляет за собой следов.

Я свернула за угол и двинулась по дорожке вдоль восточного крыла. И обнаружила, что я снова одна.

Никаких следов. Никакой девочки. Никаких ответов.

Внезапно я почувствовала холод. Как будто вода замерзала внутри и снаружи. На онемевших ногах я подошла к ближайшей двери, к той, которая вела в кухню.

Джексон был внутри, писал что-то за столом.

— Я как раз оставляю записку бабушке, где говорится, что я не смогу пойти в… — Взглянув на меня он замолчал. — Что за черт? — Он снял свое пальто и накинул на меня, затем подвел к скамеечке у камина. Я сидела, не двигаясь, пока он ставил чайник на плиту, доставал чашку и чайный пакетик, положил немного сахара, затем принес мне чай, чтобы согреть меня изнутри.

— Выпей это, — сказал он и я подчинилась.

— Ты ее видел? — задала я глупый вопрос. Мои ноги начали гореть от притока возвращающейся крови. Я чувствовала, как жар распространяется по мне.

Он присел возле меня на корточки, и взял мои руки в свои, чтобы согреть их. Он пристально посмотрел на меня.

— Видел кого?

— Маленькую девочку, — сказала я. — Эмбер.

Он резко вскочил и ударился головой о каминную полку. Поднял руку к виску и его пальцы стали влажными от крови. Затем его голова откинулась назад, он рухнул на пол.

— Джексон?!

Он выдохнул, когда его позвоночник ударился об пол. Связки на шее вздулись. Его левая рука и нога начали трястись, струйка крови сочилась из его носа.

— Боже мой! — закричала я. Я толкнула дверь и закричала изо всех сил, — Папа!

Джексон затрясся всем телом и медленно начал успокаиваться. Я опустилась рядом с ним, не зная, что делать. Я услышала чей-то бег. Мой папа все еще в пижаме остановился в дверях и тихо выругался. Он поспешно присел рядом с Джексоном, чьи глаза слегка приоткрылись. Джексон легонько качнул головой. Он тихо застонал.

— Здесь так много крови, — сказала я слабым голосом.

Папа строго посмотрел на меня.

— Все хорошо, — поправил он. — Все очень хорошо, Джексон. У тебя небольшой порез. Рана на голове сильно кровоточит, но все хорошо.

— Тогда почему у него из носа идет кровь? — спросила я, но вспомнила, что нельзя разговаривать громко.

Мама толкнула дверь и замерла, слегка застонав. Почему-то при необходимости вызывать скорую, она становилась слабой.

— Возвращайся в постель, Энн, — приказал папа. — Мы с Сарой сами справимся. Все в порядке.

Она кивнула и позволила двери снова захлопнуться.

Папа помог Джексону подняться и сесть в кресло, стоящее рядом с камином.

— Дай ему стакан воды.

Я рванулась и быстро передала стакан папе, который придерживал его, пока Джексон пил. Затем он помог Джексону подняться на ноги и повел его к дивану в гостиной. Он снял с Джексона ботинки и заставил его лечь.

— Принеси мою сумку из передней, — сказал он мне.

Его докторская сумка. Разумеется. Спотыкаясь, я пошла за ней.

Папа начал свои медицинские процедуры, обернув вокруг руки Джексона манжету для измерения артериального давления. Я вернулась в кухню, чтобы предоставить им немного личного пространства.

Было абсолютно необходимо занять себя чем-нибудь, чтобы предотвратить любые рефлексии по поводу того, что произошло сегодня утром. Кровью Джексона были забрызганы плиты и все дрова вокруг камина. Я набрала миску мыльной воды и стала вытирать ее. Я начала с каминной полки, затем шваброй начала мыть пол. Трещины в камнях отказывались вычищаться, но я упрямо и методично продолжала работу. Я сменила воду в миске и опустилась на колени, чтобы вытереть остатки крови — какие-то случайные знаки, которые Джексон нарисовал пальцами на полу.

Но когда я склонилась над ними, то решила, что это возможно были совсем не знаки. Наверное, он что-то писал. Я мысленно заполнила места, где знаки редели — завитушку здесь, линию там — и я смогла увидеть буквы.

ЯНУС. В черно-коричневом цвете высыхающей крови.

Я чувствовала, как слово застряло во мне, как комок в горле. Я не могла выносить его вида, его ощущения. Я смотрела на него еще какое-то мгновение, затем с силой потерла и убрала его.