Читаем Невеста Солнца полностью

— Хорошо! — произнес царь, садясь на место. — Теперь вы можете надеть сандалии.

Эта часть церемониала была исполнена стражем кипос, который надел на ноги каждого юноши сандалии ордена инков[33].

— Хорошо! — снова произнес царь. — Теперь вы можете опоясаться поясами!

И страж кипос опоясал юношей поясами, к которым они должны были привязывать оружие, отправляясь в сражение.

— Хорошо! — в третий раз произнес царь. — Теперь я, пред лицом усопшего царя и Койи, что умрет, удостоверяю, дабы они повторили это предкам: наш народ по-прежнему остается первым среди живущих, вы же представляете его на этой земле, ибо вы — чистые дети неба, не запятнанные земными примесями. Брат всегда пил кровь своей сестры!

И царь подал сигнал, что настало время отворить девушкам кровь. Те в свою очередь приблизились и взошли на ступени жертвенника, а их отцы и братья запели торжественную песнь аймара.

— Ах, дикари!., дикари! — бормотал Раймонд. Решив, что Мария-Тереза уже умерла, он думал только о мести. — Вот бы перебить их всех!.. Всех!.. Заставить их всех страдать!.. Погубить всех разом и погибнуть самому на их трупах!..

Но как? Если бы он мог поджечь эти стены, этот гранит, эти золотые плиты, — он ни минуты бы не медлил!.. Что делать?.. Конечно, он мог бы пристрелить нескольких из них. Если он бросится туда, к этим безумцам, более сумасшедшим и опасным, чем старик Орельяна, он застигнет их врасплох! Он им покажет, как отправляют на луну детей Солнца!.. И великого жреца Гуаскара!.. И царя Рунту, конторщика франко-бельгийского байка… Да, этих двух он во всяком случае успеет пристрелить!.. А потом можно и застрелиться!..

Конечно… Конечно, если Мария-Тереза умерла! Но действительно ли она умерла?.. Именно в этот момент Раймонду показалось, что она пошевелилась, повернула голову, а золотые подвески чуть скользнули по ее щекам и плечам. Была ли то простая иллюзия? Раймонд спросил об этом Орельяну. Старик ответил, что его дочь очень утомлена и, вероятно, спит.

Тем временем страж храма с ужасным черепом, превращенным в блин (уродство, способствовавшее развитию кровожадности), прокалывал у девушек горло и собирал в золотую чашу кровь, вытекавшую из их ран. Когда чаша наполнилась, он пригубил ее и передал юношам. Те стали поочередно пить кровь, а девушки, стоявшие перед ними и гордившиеся своими легкими ранами, восклицали:

— Слава детям Солнца!..

Когда вся кровь из чаши была выпита, об этом доложили царю и монарх, воздев руки к небу, обратился к Солнцу с просьбой дать сигнал к жертвоприношению.

Тысячелетняя Койя на костре

Запах, похожий на запах ладана, но более сильный, более возбуждающий, распространился в храме. Дым ароматных курений устремился к своду, к круглому отверстию, сквозь которое виден был диск небесной лазури, и совершенно затмил этот диск. Тотчас же обе обреченные на смерть мамаконас вскочили, подбежали к царю и, согласно требованиям ритуала, начали протестовать:

— О, царь, — восклицали они, — мы умоляем тебя погасить земные курения! Как может Солнце дать сигнал к жертвоприношению, когда дым скрывает от нас его лик?!..

Царь сделал знак — и зажженные благовония были погашены. Снова показался диск сверкающей лазури.

Тогда у трех костров появились три стража храма, три маленьких гнома с изуродованными черепами, державшие в руках металлические зеркала. С помощью зеркал они направляли отраженные лучи солнца на небольшие горки хлопковой ткани, помещенные в центре деревянных платформ. Таким образом, костры зажигались по воле их бога!.. На этих платформах не имелось ничего, к чему можно было бы привязать жертв, так как они должны были всходить на костер добровольно. Но горе тем жертвам, что оказывались неугодными богу, закрывавшему в таком случае свой лик тучей! Если костер не загорался, обреченные на смерть сохраняли жизнь, но им ничего не оставалось, как исчезнуть, поскольку они становились с тех пор «позором народа». И они это знали, эти девушки, ожидавшие первой вспышки пламени с надеждой на благоволение бога… Если же не зажигался костер, предназначенный для сожжения останков тысячелетней Койи, чье место в стене храма должна была занять новая, этот вовсе не означало, что бог отказывался от новой супруги — ее так или иначе заживо хоронили в могиле прежней. Это лишь означало, что прежняя Койя не сумела понравиться богу за время их тысячелетнего супружества и что ее останки не заслуживают поэтому почетного уничтожения огнем, а должны быть выброшены в болота на съедение хищным птицам.

Первым загорелся костер, предназначенный для древней Койи, а потому тотчас же отправились за ней. Собравшиеся запели гимны в ее честь, а жрецы отдернули пурпурную завесу, которую Раймонд раньше не заметил в массе сияющего золота и порфира.