Читаем Неудачник полностью

Кейси пожимает плечами, затем поднимает на меня свои налитые кровью глаза. Она бледная и измученная, складки от подушки все еще вырезаны на ее коже. Ее волосы сбились набок, а простыни запутались в ногах после тяжелой ночи борьбы за свою жизнь. Я бы все отдала, чтобы поменяться с ней местами и взять на себя ее демонов. Меня убивает то, что я не могу. Что я должна стоять в стороне, беспомощно наблюдая за ее страданиями.

— Я думаю, дело в школе. Слышать, как все шепчутся об этом за моей спиной. За лето я вроде как перестала обращать на это внимание, но потом мы вернулись. И хотя это новая школа, ощущения те же.

Я пытаюсь скрыть свой гнев, но он пылает в моем нутре. Сплетни — непреодолимая сила в вечном движении, и, хотя я сделала все возможное, чтобы все, у кого на устах имя моей сестры, испытывали страх смерти, это явно не принесло пользы. Кейси и дальше будет находиться в их власти, по крайней мере, до тех пор, пока чья-то жизнь не будет разрушена на потеху публике, а слухи месяца не высосут весь воздух в комнате, заставив забыть о ней.

— Ты вспомнила что-ни будь еще? — Я ненавижу спрашивать. Каждый раз это кажется навязчивым. Но с тех пор, как ее нашли на берегу озера той ночью, у нас осталось так много вопросов без ответов.

Расследование застопорилось, не успев начаться. Камеры были выключены, и никто не видел, как Кейси садилась в машину и как она наполовину погрузилась в озеро. Как она оказалась на берегу, промокшая и без сознания.

Это самое неприятное — как мы должны помочь ей полностью исцелиться и найти истинное завершение, если у нас даже нет всей истории?

— Видишь что-то новое на этот раз? — спрашиваю я, когда она не отвечает.

Кейси качает головой, губы плотно сжаты, прежде чем, наконец, выпустить тихий вздох. — Каждый раз, — тихо говорит она. — Я чувствую, как вода поднимается по моей шее. Она холодная, и я думаю, откуда она берется. Потом я открываю глаза и оказываюсь в ловушке. Тону. Я не чувствую своего тела. Мои конечности не реагируют, и ничто не кажется реальным. Я пытаюсь задержать дыхание, но вода достигает моих губ, темнота, и я не могу найти выход. Потом кто-то говорит мне, что все в порядке. Со мной все будет хорошо. Я открываю глаза и оказываюсь на земле, замерзаю, все кричат и стоят надо мной. Вот и все.

Мое сердце болит, горячая пульсирующая масса болезненно сжимается в груди. Потому что она похожа на нашу маму. Клубничные светлые волосы и маленький носик. Веснушки под глазами. Я слышала, как Кейси рассказывала эту историю, почти слово в слово, дюжину раз. И каждый раз я не могу не видеть нашу мать.

— Хочешь, я позвоню доктору Энтони? Если бы ты хотела поговорить…

— Нет. — Она снова отводит взгляд. — Все в порядке. В конце концов, это само собой выйдет из моего организма.

— Но ты же знаешь, что тебе не нужно страдать, верно? Мы все здесь, чтобы помочь тебе.

— Я знаю. — Но она явно закончила говорить. Она — остров. Никто не может добраться до нее, если она сама этого не позволит.

Кейси было всего пять лет, когда утонула наша мама. Мы с ней сидели на диване в нашем старом доме в Массачусетсе, вцепившись в липкие руки друг друга, пока папа, заикаясь, объяснял нам, что мама никогда не вернется домой. Потребовалась большая часть месяца, чтобы понять, что это значит. С практической точки зрения. Внезапно она перестала вытаскивать нас из ванны и причесывать. Наливать молоко в кашу. Носить ее одежду и сидеть на ее месте на диване.

Никто не учил нас ориентироваться в этом мире как женщин. Что значит быть девочкой в старшей школе. Теперь Кейси — моя ответственность, и я чувствую себя совершенно неквалифицированной. Как я смогу провести ее через еще одну травму, когда я не уверена, что кто-то из нас оправился от первой?

На кухне папа все еще потягивает чай и читает новости на своем iPad. Когда он спрашивает о Кейси, трудно не воспринять это как обвинение.

— Она ведь уже не спит? — Он проверяет часы. — Она не выглядела больной прошлой ночью?

— Нет, она не больна. — Я делю барную стойку между нами, опираясь на нее для поддержки, потому что больше, чем слышать это от Кейси, я ненавижу вести такие разговоры с ним. — Ей снова снятся кошмары.

Папа откладывает планшет. — Она говорила об этом?

— Немного. Никаких прорывов не было.

Сразу после аварии Кейси отстранилась от всего. Она замкнулась в себе и передвигалась здесь как призрак, если мы вообще ее видели. Мы провели несколько невыносимых недель, осторожно подталкивая ее к общению, пока она снова не стала говорить. Теперь я вижу, как те дни отражаются в обеспокоенном взгляде отца, когда он встречается с моими глазами. Как будто мы оба постоянно задерживаем дыхание, чтобы что-то не спровоцировало ее возвращение во тьму.

— Ей понадобится твоя помощь, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам теперь, когда вы обе вернулись в школу.

— Знаю. — Он не знает, но я провела неделю, совершая многочисленные правонарушения, чтобы попытаться расчистить Кейси путь к нормальному семестру в школе.