Читаем Неудачник полностью

Когда бывший чемпион рушится, и его руки-лапша не могут поднять вес его тела из грязи, они объявляют победителем стоящее над ним искалеченное существо. Пятьсот, тысяча переходят из рук в руки в толпе, десятки ставок без раздумий обмениваются на месячную плату за обучение.

— Собираешься испачкать руки, Новичок? — Картер скользит рядом со мной в этом хаосе.

Я бросаю на него беглый взгляд. — Неа, я думаю, что буду держаться за свои зубы. Когда-нибудь они могут понадобиться.

Другой парень поднимается, чтобы сразиться с победителем. Что вряд ли кажется честной сделкой, когда победитель отдал все силы в последней схватке и едва стоит на ногах. Невозмутимый, высокий, худой старшеклассник снимает футболку и выходит в круг.

— Беспокоишься, что можешь опозориться? — Картер ударяет меня по плечу, пытаясь вывести меня из себя. — Никто не ждет, что новички победят. Но ты можешь понять, что тебе это может нравится.

— Да, а что может не понравиться? Позволить какому-то засранцу выместить свои отцовские проблемы на моем лице. Звучит заманчиво.

Новый боец вызывает одобрение и аплодисменты толпы, а затем танцует вокруг, осмеливаясь ударить другого парня. В какой-то момент он закладывает обе руки за спину и выставляет лицо перед своим нежелающим бить противником, который, по крайней мере, знает, что лучше не попадаться на приманку. Парень едва может видеть сквозь припухлость и кровь в глазу. Тем не менее, когда его новый противник наносит удар джебом, худой парень наносит сокрушительный апперкот, который вызывает вздох зрителей, и бой начинается всерьез.

— Это слова труса, — говорит мне Картер. — Ты что, боишься получить удар?

— Нет, я в порядке. — Если бы меня мог втянуть в драку самый тупой ребенок из коррекционного детского сада, у меня не было бы такого развитого чувства превосходства.

На самом деле, после того как первоначальный шок и благоговение проходят, смотреть на то, как чуваки дерутся друг с другом ради дерьма и хихиканья, становится немного утомительно. Человек может смотреть только столько порнографии и насилия, пока не потеряет эффект. Думаю, незаконное насилие меня не возбуждает. Может быть, это связано с деньгами. Я не могу понять.

Поэтому я говорю Картеру, чтобы он отвалил, и направляюсь к выходу, оглядывая забитое людьми пространство в поисках Фенна или Лукаса. Черт, сейчас я бы даже приветствовал обкурившегося Лоусона. Но их всех поглотила толпа. Я достаю телефон из кармана и набираю сообщение Фенну одной рукой, сообщая ему, что ухожу.

Но прежде чем я успеваю выскользнуть, Дюк ловит меня возле двери. Он одет в серые спортивные штаны и свою фирменную белую футболку, которая демонстрирует каждый гребень и выпуклость его груди. Я удивлена, что он вообще надел футболку. Он из тех парней, которым всегда нужно демонстрировать свой пресс всему миру.

— Ты же не уходишь, да? — насмехается он. — Мы тут только разогреваемся.

— Да, я не думаю, что я достаточно натурал, чтобы получить призыв. — Я обдумываю это. — А может, я слишком натурален, чтобы смотреть, как полуголые чуваки притворно трахают друг друга в течение десяти минут.

— Это уморительно, — говорит он, закатывая глаза. — Кстати, об уморительном — я недавно слышал забавную историю о тебе. Что на прошлой неделе ты продал эссе нескольким старшеклассникам.

Я пожимаю плечами. — И что?

— Ну, я думал, что выразился достаточно ясно. Любые побочные действия проходят через меня. Так уж здесь заведено.

Он снова пожимает плечами. — Да, мне это не нравится.

— Не нравится, — повторяет он, скрещивая руки на груди. Дюк сохраняет самообладание, играя в вежливость, но под поверхностью я знаю, что он в ярости. Так и хочется бросить меня в центр круга и провести несколько раундов. — Может, ты не понял, но участие не является обязательным.

Во мне поднимается разочарование. Забудьте уже об этой ерунде. — Слушай, мужик. Мне не интересно. Это мое выступление, и я не прошу разрешения или прощения. Смирись с этим.

— Ты все еще не понял. — Он приподнялся надо мной, темные глаза сверкают. — Я управляю этим дерьмом. Всем этим. Ты либо выполняешь программу, либо узнаешь, насколько тяжелой будет твоя жизнь.

Я перевожу взгляд на него. — Я похож на человека, который реагирует на угрозы?

— Я могу устроить тебе предварительный просмотр прямо сейчас, если…

Дюк готов отмахнуться, пока Фенн не ныряет между нами. — Все, вечеринка окончена, — объявляет мой сводный брат. Его тон легкий, но это выдается по твердости его лица. — Пора взорвать этот киоск с мороженым.

— Твой брат испытывает мою добрую волю, — рычит Дюк.

— Да, он наглый маленький засранец, не так ли? — Фенн перекидывает руку через мое плечо и практически тащит меня на улицу. Лукас и растерянный Сайлас идут следом за нами, но Лоусона нигде не видно.

— Ты не должен этого делать, — говорю я Фенну. — Дюк меня не пугает.

— Чувак, я понимаю, что ты этого не понимаешь, но серьезно, тебе не стоит его раздражать. Это не та проблема, которая тебе нужна.

— Он может сучить и стонать сколько угодно; он не выжмет из меня ни цента.