Уна уходит наверх. Завтра их ждёт хлопотливый день. Знаменательный день. Встать надо будет рано, значит, необходимо выспаться. Но прежде чем отправиться в спальню, Кэм обходит гостиную. Он не сразу находит подарок Китона, потому что тот неприметно пристроился на кофейном столике, маскируясь под пресс-папье. Наконец заметив вещицу, Кэм не может удержаться от смеха. Ещё один приятный сюрприз!

Иногда самые замечательные подарки — это те, что возвращаются к тебе. Для Камю Компри нет более дорогого подарка, чем старый кубик Рубика, у которого собраны все грани.

Неизвестная величина

1 • Арджент

Ардженту Скиннеру не удалось вернуть себе правую половину собственного лица.

Как же отчаянно ему этого хотелось! Он наблюдал через оконце ИКАР (Интель-Капсулы Автоматического Расплетения) за разделкой Нельсона. Вопли несчастного не трогали Арджента — в его душе не было ни капли сочувствия к этому человеку. Наверно, я плохой, думал Арджент. Ну и пусть. Он, во всяком случае, спас Коннора Ласситера. Того уже сплели обратно, и теперь он задаёт жару в Вашингтоне. Значит, Арджент герой, даже если этого никто никогда не узнает. А героям позволительно хоть разок насладиться местью.

Когда ИКАР закончила с Нельсоном, самолёт уже снова был в воздухе, и только тогда Арджент осознал, что стоит перед дилеммой. Если он сейчас отнесёт биостатический контейнер со своей половиной лица Дювану, тот поймёт, что сделал его слуга. Дюван Умаров, король западного чёрного рынка органов, считал Арджента почти дебилом, неспособным даже помыслить о столь дерзком поступке. Мнение хозяина играло Ардженту на руку, позволяя без всяких последствий проворачивать довольно рискованные трюки. Такие, например, как смена наклеек на контейнерах с частями тела Коннора.

Дюван ни сном ни духом не ведал, что органы, за которые его покупатели отвалили миллионы, принадлежали вовсе не Коннору Ласситеру, а безвестному расплёту, — Арджент не помнил его имени.

Стоит только Дювану догадаться, что учинил его слуга, как тот мгновенно станет в его глазах неизвестной величиной. В этом-то и заключалась проблема. Дюван делил людей на союзников и врагов; судьба тех, кто по той или иной причине не попадал ни в одну из этих групп, была плачевна. С того дня, когда Риса сбежала с большинством его расплётов, Дюван отдавал приказ убивать всякого, кто вызывал у него хотя бы намёк на подозрение.

Вот почему Арджент не позволил себе праздновать окончательную победу, сидел тихо и не высовывался, пока тело Джаспера Т. Нельсона распродавалось ненасытным покупателям кусок за куском. Дюван так никогда и не узнал, что лот № 4833 не входил в число его расплётов.

Всё это случилось несколько месяцев назад. Сейчас Арджент прилежно служит хозяину, терпеливо ожидая, когда тот сдержит обещание и наделит своего верного слугу новым лицом. Целым лицом, которое заменило бы и изуродованную шрамами левую половину его физиономии, и биопластиковую маску, прикрывающую правую. Арджент даже не сомневается, что так и будет. Дюван Умаров может быть кем угодно, иногда настоящим чудовищем, но одно несомненно: он человек слова.

2 • Дюван

Бизнес идёт просто превосходно. Поскольку правительство Соединённых Штатов пошло на поводу у общества, страдающего от угрызений совести, и объявило мораторий на расплетение, спрос на органы во всех частях света вырос. Цены утроились. Дюван даже опасается, что не угонится за спросом. Если запрет на расплетение станет постоянным и распространится и на другие государства, то Дюван и бирманская Да-Зей будут единственными источниками качественных органов. Но Да-Зей не торгует мозговой тканью, а значит, Дюван получит существенное преимущество.

Да-Зей это знает и стремится выбить его из игры ещё настойчивее, чем раньше.

Поэтому Дюван вычистил из своих рядов всех, кому хотя бы чуть-чуть не доверял. Приходится поддерживать свою паранойю на должном уровне — принимая во внимание сложившуюся ситуацию, она может спасти ему жизнь.

Сегодня Дюван без конца прокручивает новостной видеосюжет, сидя в салоне «Леди Лукреции», самого большого в мире самолёта модели Антонов-225. Все удобства настоящего дома на высоте одиннадцать тысяч метров.

В салон входит его камердинер с кофейником.

— Скиннер, — обращается к нему Дюван, указывая на телевизор, — ты это видел?

На экране разворачивается эпизод из ток-шоу. Гости — не кто иные как «Коннор Ласситер» и Риса Уорд. Дюван замечает, что руки у Скиннера дрожат. Чашка на подносе выстукивает дробь, словно зубы морозной ночью. Причина ясна: Скиннер знает, что малейшее упоминание о Беглеце из Акрона и Рисе Уорд вызывает у хозяина приступ дикой ярости. Наверное, поэтому слуга и трясётся, ожидая громов и молний на свою голову. Но сегодня у Дювана нет причин впадать в бешенство.

— Это передавали сегодня утром, — объясняет он. — Смотри дальше!

Едва ведущий приступает к интервью, как гремят выстрелы. Грудь ведущего буквально взрывается; картинка бешено скачет. Опять выстрелы. Под вопли перепуганной публики охранники торопливо уводят гостей за кулисы.