Читаем Некроманты полностью

Можно было бы прямо сейчас всем этим заняться, если б не беспокоящая мысль о том, что для начала надо все же узнать, что же именно тут приключилось. Не объявится ли внезапно еще один такой же колдун, а может, он уже и есть, где-то поблизости промышляет. Не может так быть, чтобы простой смертный до такого сам додумался и в одиночку стал проворачивать. Не похож он на того, кто бросает вызов богам. А стало быть, хорошо бы узнать, кто его надоумил…

Локи усмехнулся сам себе и, снова обернувшись филином, полетел в темное небо. Огонь, оставшись без своего хозяина, недовольно фыркнул и тут же угас.

Понять, какую деревню колдун отправится спасать следующей, большого труда не составило. Местность здесь была не слишком населенная, да и дороги между деревеньками оставляли желать лучшего. Так что путь был только один, в чем бог огня и убедился, облетев за ночь окрестные земли.

На рассвете он приземлился, обернувшись из филина опять в худощавого черноволосого юнца. Да не рассчитал немного, брякнулся прямо в непросохшую от постоянных дождей грязь, но тут же решил, что это ему даже на руку. Подскочил и бросился к деревне. Там, уже полностью войдя в роль, сбиваясь и трясясь от страха, рассказывал про страшного колдуна, пришедшего в его родное селение и поднявшего с погоста всех мертвяков. Мол, жить теперь страшно – нет мочи, и все кто куда разбредаются, а он, увидев, куда направляется колдун, побежал, чтобы опередить его и предупредить тех, к кому он идет.

Люди ожидаемо переполошились. Кому охота, чтобы рядом с твоим домом вернувшиеся из Нифльхеля мертвецы ходили? Про то, что колдун таким образом хочет Рагнарёк отсрочить, Локи, естественно, не помянул, и потом полдня, потягивая отвары разных травок, которые ему заботливо подносили местные женщины, наблюдал, как смертные суетятся, готовясь дать отпор осквернителю, буде он станет покушаться и на их могилы.

Колдун явился почти ночью – видать, кляча едва-едва шевелила копытами. Может, и не доедет уже до следующей деревни. И что он тогда будет делать? Оживит павшую лошадь? Потребует в деревне новую – в качестве платы за обряд? Или просто умыкнет? Локи вдруг стало так любопытно, что он чуть было не изменил весь свой план, чтобы только поглядеть, как будет колдун выкручиваться. Но здравый смысл – не первую тысячу лет все же по свету ходит – взял верх. Еще один поднятый погост ни к чему. И вообще ничего нельзя пускать на самотек. План есть, и надо ему следовать.

Локи вместе с селянами пошел навстречу колдуну.

Кажется, когда они увидали, что ожидаемый злодей оказался одиноким стариком на разбитой повозке, то даже разочаровались. Потому и не кинулись на него с вилами и дубинками сразу, как собирались.

Колдун, если и заметил, что тут его встречают куда более настороженно, чем обычно, не удивился и решил не обращать внимания. Начал свою обычную речь – про Фимбулвинтер, про близящийся Рагнарёк да про то, что надо украсть у владычицы Хель ее войско и обратить против нее же.

Люди внимали. В Великанскую Зиму поверилось сразу: даже старики не помнили, чтобы третье лето подряд такие холода стояли. Рагнарёка тоже все боялись. Как и царицу Хель. И защититься от них хотелось. Вот уже то тут, то там слышался робкий шепоток: а ну как колдун правду говорит, и надо бы его послушаться!

Локи, стоявший вместе со всеми в толпе, оглянулся и выругался сквозь зубы. Опять он упустил одну мелочь: забыл, что люди – существа боязливые и верят во всякие страшные сказки, особенно в те, которые они сами с асами в свое время понавыдумывали. А колдуну дан поистине великий дар красноречия (уж не любезный ли друг Браги тут руку приложил?), и речь его об ожидающих миры ужасах получилась куда более убедительной, чем испуганный лепет самого Локи несколькими часами ранее. Этак колдун сейчас уверит всех, что он прав, да пойдет мертвых поднимать!

С одной стороны, конечно, одним поднятым погостом больше, одним меньше – не суть важно, раз уж мертвецы тихо себя ведут, но с другой… Не любил Локи, когда его планы рушились.

Он проскользнул меж людьми, на ходу меняя облик и превращаясь в немолодую усталую грузную женщину.

– А ты мне доченьку мою вернешь? – выкрикнул он отчаявшимся истеричным голосом, перебивая колдуна на полуслове. И все тут же обернулись и зашептались, мол, старую-то Хельгу стоит послушать. Кто такая Хельга, Локи не знал. Возможно, и сами селяне не знали и забудут о ней наутро. Главное, чтобы сейчас ей поверили. – Доченьку мою, радость мою единственную! Которую мор забрал той зимой!

– Верну, – ответил ей колдун. – Да не просто верну, а будет она тебя отныне защищать от всех напастей…

– Да как же это моя крошка защищать меня будет! Она ж как былиночка была, тоненькая, маленькая. Я сама ее защищу ото всех! Ты только верни!

– Женщина… – колдун поднял руку, желая призвать к молчанию. Да-да, сколько раз Локи и сам своих женщин так же одергивал, когда начинали заговариваться. Однако иной раз и бабья словоохотливость может пойти в толк.

– Не вернешь ты мне ее! – заголосил Локи. – Да и нас всех в Нифльхель отправишь!