Читаем Не стать насекомым полностью

«В подтверждение сказанного, — продолжает Евгений Сидоров, — приведу некоторые выразительные мотивы статьи Евг. Евтушенко «Плач по цензуре» («Огонёк», 1991, №№ 5–7). Когда поэт подробно описывает свои отношения с власть имущими, с партийным начальством, он себя не слышит и добивается впечатления, прямо противоположного задуманному. Автор уверенно ориентируется в кабинетах ЦК КПСС. Мелькают известные персонажи, крупные партийные сановники: Поликарпов, Воронцов, Шауро, Суслов. «Выйдя от Поликарпова, я направился на следующий этаж, в приёмную Суслова. Там стоял молодой солдат-охранник. Он узнал меня в лицо, улыбнулся и пропустил. А то ведь могли не пропустить — к членам Политбюро нужен особый пропуск».

Напрасно автор пытается убедить нас, что он разоблачает партократов, душивших всё живое в литературе. Читатель быстро соображает, что Евтушенко всё-таки почти «свой» в этих кабинетах, несмотря на всю свою оппозиционность и фронду. Я уже писал в этой книжке, что самоуверенная искренность моего героя иногда достигает саморазоблачительных высот. Так и произошло невольно на этот раз. Да и поводы для посещения дома на Старой площади далеко не всегда достойны мемуарных свидетельств, иные лучше было бы забыть. Одно дело борьба за публикацию поэмы, другое — выколачивание командировки в Данию, да ещё с лёгким «партийным» шантажом: если, мол, не приеду, оскорбятся датские коммунисты».

Да, судьба Евгения Евтушенко — наглядный пример того, как символ эпохи превращается в карикатуру на самого себя. Апогеем этого превращения для меня лично стало получение Евгением Александровичем диплома об окончании Литературного института в 2001 году в возрасте примерно (точная дата рождения поэта неизвестна) 69 лет.

Мы, тогдашние выпускники, большинству из которых было немногим за двадцать (тридцатилетние считались «стариками» и чувствовали себя в этом «детском саду» не в своей тарелке) изумлялись, зачем «Евтушенко!» понадобился диплом. Всемирно известный поэт, лауреат кучи премий, автор множества книг… Как-то прожил почти всю жизнь без диплома, и тут вдруг пришёл за ним…

Говорили, что это нужно, чтобы читать лекции — дескать, без диплома это делать сложнее. Были и другие гипотезы, но комичность ситуации они только обостряли.

Я всегда воспринимал Евтушенко как большую, знаковую фигуру в нашей поэзии второй половины ХХ века. Даже та карикатурность, что стала особенно заметно проявляться в конце 80-х, была какой-то знаковой, поэтической.

И здесь хочется подумать о поэте как действительно фигуре, а не только (и не столько) как авторе, может быть, гениальных стихотворений.

Не стану углубляться в историю нашей литературы, обращу внимание на три поэтических поколения, появившиеся с разницей в сорок лет. Первое — условно говоря, 20-х годов, второе — 60-х и третье — 00-х.

В первом, рождённом Октябрьской революцией (хотя большинство из поэтов дебютировало и успело обрести известность до неё, но приняло революцию как свою — как рождение нового мира, новой культуры), мы видим в первом ряду Маяковского, Есенина, Асеева, Багрицкого, Тихонова, Мариенгофа, Антокольского, Сельвинского.

Во втором, рождённом оттепелью (здесь опять же многие начали публиковаться в эпоху Сталина), — Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, Куняев, Передреев, Матвеева, Мориц, Казакова, Кузнецова, Рубцов, Шкляревский, Ахмадулина, Соснора.

С третьим поколением сложнее. Чем оно рождено?.. По сути, оно могло быть рождено перестройкой и стать ярким событием 90-х. Но перестройка, перестраивая экономику и политику, почти не коснулась современной ей литературы. Публиковались возвращённые имена, ранее запрещённое, а молодая поэзия словно бы не существовала. Эта молодая поэзия, ставшая уже немолодой, по-настоящему проявилась лишь к концу 90-х и имела все атрибуты андеграундного искусства, признаки затянувшейся юности — экспериментаторство, возведённое в принцип, усложнённость, абсолютный эгоцентризм, эпатаж и т. п. Приди на страницы журналов, в книжные магазины эта поэзия в своё время — в конце 80-х, — думаю, она стала бы вехой. Но тогда её практически не заметили — издатели и редакторы были заняты другим.

Рождением того, третьего поколения, поколения 00-х, наверное, стало появление механизмов открытия и раскрутки (синоним этому слову найти не могу) новых имён. В 2000-м появилась премия «Дебют», в 2001-м Форум молодых писателей; в то же время стали возрождаться всевозможные семинары молодых, организовываться конкурсы; литературные журналы обратили внимание на юных. Именно это время дало нам новое поколение талантливых поэтов. Владимир Иванов, Андрей Нитченко, Анна Логвинова, Иван Клиновой, Ася Беляева, Анна Русс, Руслан Кошкин, Катерина Кюне, Василина Орлова, Алексей Кащеев…