Читаем Не померкнет никогда полностью

Связал с Приморской армией свою судьбу и другой известный в Одессе врач и ученый — профессор Н. М. Коздоба, член обкома партии. Он был ведущим хирургом крупнейшего нашего госпиталя, развернутого во 2-й рабочей больнице на Слободке. В этом госпитале чуть ли не все отделения возглавили одесские профессора.

Но даже при такой обеспеченности медицинскими кадрами приходилось в дни сильных боев специально продумывать их расстановку. Тогда вступал в действие особый порядок обработки раненых. О нем Давид Григорьевич Соколовский вспоминает в присланном мне письме:

"Это было похоже, если допустимо применить такой термин, на своего рода конвейер. Работа шла одновременно на нескольких операционных столах. Основные этапы сложной операции в брюшной или грудной полости выполнялись руками самых квалифицированных хирургов, а завершалась операция руками их помощников. Ведущие же специалисты переходили к следующему столу. Такое разделение труда позволяло приложить почти к каждому тяжелому ранению мастерство наиболее опытных хирургов и вместе с тем существенно ускоряло всю работу…",

Не мне оценивать чисто медицинские плюсы, а может быть, и минусы такой системы. Знаю только, что ее вызвала к жизни обстановка, складывавшаяся в те дни, когда безотлагательная хирургическая помощь требовалась тысячам человек. В сентябре, как и в августе, такие дни выпадали нередко.

Самоотверженно работали врачи, находившиеся по долгу службы непосредственно в войсках. В кавалерийской дивизии служил, вероятно, старейший среди наших кадровых медиков, боевой доктор С. М. Левичев, участник гражданской войны. Чапаевцы очень уважали своего смелого начсандива Б. 3. Варшавского, который при отражении яростных атак у Дальника не раз лично руководил выносом раненых с поля боя. А начальник санслужбьх Восточного сектора М. К. Хруленко (ему во многом приходилось труднее, чем его коллегам, поскольку этот сектор обходился без своего медсанбата) сумел оборудовать хорошие операционные в блиндажах полковых медпунктов. Доктор Хруленко пал в бою как солдат.

Санитарная служба справилась с огромной нагрузкой, которая легла на нее в августе? а в сентябре работала еще слаженнее, увереннее. К этому времени было доказано, что развернутая во фронтовой Одессе сеть госпиталей способна обеспечить раненым практически все виды и методы лечения, применяемые в глубоком тылу. Тем не менее мы старались использовать любую оказию для эвакуации раненых на Большую землю.

С этим нельзя было медлить не только потому, что иначе перегружались госпитали, но и потому, что город, где на улицах рвутся снаряды, где от передовой траншеи до жилых кварталов иногда меньше десяти километров, неподходящее место для раненых, нуждающихся в длительном покое.

Однако эвакуации подлежали отнюдь не все раненые. Действовало твердое правило: те, кого можно за две-три недели поставить на ноги, вернуть в строй, не попадали дальше армейского тыла, то есть городских госпиталей. Оттуда они выписывались в батальон выздоравливающих.

К сентябрю батальон настолько разросся, что пришлось формировать четыре новые роты. Кроме того, отвели один из пустовавших домов отдыха для окончательной поправки раненых командиров.

Подразделения выздоравливающих сделались как бы внутренним резервом армии, ее, если можно так выразиться, аварийным запасом. В августе был день кажется, 23-е, — когда у штарма иссякли другие резервы, а враг наседал и отовсюду спрашивали, нет ли возможности прислать хоть роту. В тот день в батальоне выздоравливающих разрешили всем, кто чувствует себя в состоянии взять в руки оружие, вернуться в действующие части. Именно разрешили, потому что призывать к этому, а тем более приказывать не требовалось — солдаты, понимая положение и тяготясь бездействием, рвались на передовую. И батальон, распределенный между секторами, ушел на фронт. Обойтись в тот день без этого пополнения было бы нелегко.

Вновь выручал наш внутренний резерв и в середине сентября, когда опять стало туго с людьми и для многих подразделений имел значение каждый новый боец. Отчетная сводка начсанарма. позволяет мне привести точные цифры: 15 сентября из батальона выздоравливающих в части выписан 451 человек, 16-го-113, 17-го — 254, 18-го — 888. За четыре дня более тысячи семисот возвращенных в строй солдат!

Читатель оценит, что это значило, вспомнив, как иной раз оставалось гораздо меньше людей в некоторых наших полках.

17 сентября противник попытался продвинуться вперед во всех трех секторах.

В Восточном он наступал не очень крупными силами и не имел никакого успеха. Дивизия Коченова, несколько ослабленная переброской отдельных батальонов на другие участки фронта, уверенно отбила все атаки.

В Западном секторе день начался с артиллерийского обстрела, который длился необычно долго — передний край дивизии Воробьева и ее второй эшелон интенсивно обстреливались в течение пяти часов. При телефонных разговорах с Василием Фроловичем чувствовалось, что он нервничает: вышла из строя проводная связь со 161-м полком, и комдив — долго не знал, какая там обстановка.