Читаем Не померкнет никогда полностью

Потом выяснилось: потери от обстрела в общем невелики — и в этот раз выручили хорошие траншеи и блиндажи. А атаки оказались хотя и сильными, но все же не такими, каких можно было ожидать после столь яростного огня. Почти всюду дивизия сумела их отразить, не подпустив врага к своим окопам. Только в одном месте ему удалось вклиниться — до полка пехоты прорвалось к хутору Кабаненка. Этот опасный клин (от хутора до окраин Одессы- 10–11 километров) предстояло ликвидировать контратаками, и Воробьев принимал необходимые меры.

Тяжелее было на левом фланге — в Южном секторе: там продолжался натиск трех пехотных дивизий противника и главный удар принимал на себя полк капитана Ковтун-Станкевича. Правда, на этот полк работала вся секторная, да и не только секторная, артиллерия.

Вечером Садовников записал в журнале боевых действий армии: "287 сп центром отошел на 300–400 м и продолжает сдерживать противника, нанося ему большой урон". В журнал заносилось только самое главное. Туда не вошла такая, например, подробность: за день на позициях полка разорвалось около 15 тысяч вражеских мин.

Самую характерную черту одесских боев середины сентября я бы определил одним словом: "упорство". Именно это качество с изумляющей силой проявлялось в беспредельной решимости рот, батальонов, полков выстоять на своем рубеже. И если враг все-таки их теснил, то уже не на километры, как получалось иной раз в августе, а на сотню-другую метров, и там сопротивление становилось еще более упорным.

Но сотни метров теперь значили порой больше, чем прежде километры. Роковые последствия мог иметь не только прорыв на каком-то участке, а и потеря пространства в результате постепенного отхода под лобовым натиском. Тылы Южного сектора уже стали, как выразился однажды Георгий Павлович Софронов, огневым мешком — они простреливались вражеской артиллерией насквозь.

Ночью, после обсуждения у командарма итогов дня, генералу Петрову был передан приказ: "Рубеж высота 66,8, Сухой Лиман, Рыбачьи Курени удерживать во что бы то ни стало. На усиление придается отряд в 500 человек, который использовать целиком, не дробя".

В другой обстановке оговорка "использовать целиком", конечно, была бы лишней. Сейчас она подчеркивала, что это резерв для прикрытия самого угрожаемого участка, для возможных по обстановке контратак. А отряд был батальоном 54-го Разинского полка, действовавшего на другом фланге обороны. Вот при каких обстоятельствах он возвращался в Чапаевскую дивизию.

В ту ночь Одесса подверглась самым сильным с начала войны налетам фашистской авиации. "Юнкерсы" прорывались с разных направлений до самого рассвета. Только вблизи армейского КП упало полтора десятка крупных фугасных бомб. В городе было много разрушений и жертв.

Докладывали об огромной воронке на улице в районе вокзала, — очевидно, от взорвавшейся на суше морской мины.

Но и в такую ночь ни одно предприятие, выполняющее заказы армии, не приостановило работы. Утром с "Январки" и с других заводов докладывали, что к отправке на фронт готовы очередной танк, новые минометы, партия гранат.

И конечно, все были на своих постах в порту — от его начальника Пахома Михайловича Макаренко до бригад грузчиков и матросов-химистов, дежурящих у дымовых шашек. Порт готовился принять особо важный морской конвой: к Одессе приближались корабли с первым эшелоном 157-й стрелковой дивизии. К исходу ночи прикрытие района порта сделалось главной задачей зенитчиков, 'летчиков истребительного полка и артиллеристов, ведущих контрбатарейную борьбу.

Мы не смогли обеспечить прибывающим войскам спокойную высадку. Транспорты "Абхазия" и "Днепр", на борту которых находились 384-й стрелковый полк, разведбат и оперативная группа штадива, входили в порт под бомбежкой и артиллерийским обстрелом. Суда получили повреждения, правда незначительные, от осколков. А для новых приморцев сама высадка стала боевым крещением на одесской земле.

* * *

Части 157-й дивизии продолжали прибывать следующей ночью. Вслед за "Днепром" и "Абхазией" пришли из Новороссийска "Армения" и "Украина". В рейсе находились "Восток", "Белосток", "Курск"… Выгружавшиеся стрелковые полки 384, 716, 633-й — и средства усиления сосредоточивались в курортном поселке Куяльник, в старинных казачьих селах Нерубайском и Усатове, лежащих в пяти-шести километрах от Одессы и примерно на таком же расстоянии от переднего края обороны.

Как ни тянуло в эти ночи в порт, я не мог проводить там много времени и видел своими глазами высадку лишь некоторых подразделений. Но этого было достаточно, чтобы понять, какую дивизию нам прислали. Весь облик ее бойцов и все их действия — как выполняли команды, как строились, как рассаживались по машинам — не оставляли сомнений: это солдаты, которых война застала уже в строю, на службе.