- Артистов! - улыбнулся его любимец во все 32 зуба. - Прикажите, Ваше Величество, тех кукольников отпустить до утра… И еще там, говорят, певуны какие-то, в подземелье, а? Их бы тоже - потому как захотелось ребятам искусством побаловаться! Не знают, как развлекаться… забыли!

- Это мой круг вопросов, полковник! Подойдите ко мне… - с этими словами Канцлер взял Удилака под руку и повел его в пустынную часть зала, что-то внушая ему вполголоса.

…Нужно было видеть принца Пенапью после всего сказанного. Выражение его лица… нет, не будем описывать: не получится! У него кружилась голова. Он потрясенно всматривался в Крадуса, в остальных, он тер свой лоб и шептал:

- Они здесь… их заперли… это все был обман…

Ничего более не выясняя, он, как сомнамбула, вышел из Дубового зала…

31.

Криволинейное движение по вестибюлю привело Пенапью в закоулок, где спал в кресле Патрик, положив ноги на пуфик. А рядом примостилась та, в чью сторону, уже несколько раз поворачивал принц Пенапью свое светлеющее лицо, как подсолнух за солнцем… Марселла сразу встала:

- Ваше Высочество? - и приложила палец к губам: не разбудите, мол. - Представляете, даже до его комнаты не дошли… Что-то в нем ужасно перетрудилось, наверное, - шептала она.

Пенапью, улыбаясь страдальчески, усадил ее и сам сел, причем сел на пол, и вышло, что смотрит он на девушку снизу вверх.

- Очень его понимаю, - зашептал он в ответ. - Во мне бы тоже что-нибудь лопнуло сейчас, если б я вас не встретил… вас одну или вас обоих… Мне мало кто понравился в Абидонии… только вы да он. - Он пошарил в кармане камзола, в жилетном кармане. - Ах, да, это же не мой камзол! Захотелось подарить вам что-нибудь… но у меня ничего нет: ограбили, знаете.

- Я знаю, слышала.

- Нет, вы не все знаете, Марселлочка. Меня не один раз ограбили: у вас король, оказывается… жулик. Не вздрагивайте так, это еще не самое плохое, что про них про всех можно сказать…

- О, - поразилась Марселла его проницательности. - Да вы молодец, Ваше Высочество!

- Спасибо, - зарделся он. - А вы мне напоминаете Золушку. Это, кстати, любимая моя книга… И что самое интересное - с вами, я думаю, случится то же, что и с ней: вам, милая, суждено быть принцессой!

- Мне? - Марселла испугалась сперва, потом засмеялась, зажав себе рот ладошкой.

- Вам. Потому что он поймет - не завтра, так через год, - что вы - это клад! И все кончится счастливо, как в той книге, - заключил он с искренней печалью.

- "Книга"! Сказка это! В ней десять листочков или меньше… И что общего у Патрика с тем принцем?

- Так вы еще ничего не знаете? - воскликнул Пенапью громче, чем следовало, и Патрик проснулся:

- А-а, Ваше Высочество!…

- Как вы себя чувствуете?

- Теперь - изумительно! Отдохнул. Да, между прочим, в вашу честь у меня такие строчки сложились, я и забыл:

С утра мне худо было, деточка,

Я чуть в отчаянье не въехал,

Но вы и ваши "ноты в клеточку"

Тоску излечивают смехом!

( Стихи Георгия Полонского )

Строго говоря, тут можно было и обидеться на месте Пенапью, но он, наоборот, расцвел:

- О, спасибо! Мне никогда еще никто не посвящал… так, чтобы искренно.

Поблизости от них остановились несколько гвардейцев с явными отклонениями от устава в форме одежды и поведении: они принялись играть в "жучка"…

32.

Терпение Канцлера истощалось:

- Я вам трижды объяснил, полковник, противозаконность вашей просьбы! Вы попросту глуповаты для этих эполет. Ступайте. Кру-гом! Марш!

Удилак повернулся круто и сделал несколько по-строевому чеканных шагов к выходу. Но - передумал, видимо:

- А ты кто такой? Ты же - штатский… Ваше Величество, как он может мне говорить: "кру-гом"? Все у него под следствием… все расследуется… Слушай, а вот какое дело никто еще не расследовал, возьмись-ка: почему коза - горохом сыплет, а конь - куличами кладет?

Королевская семья прыснула со смеху, Альбина тихонько сказала "Браво, Удилаша!", а Оттилия, прижав надушенный платочек к носу, зашипела:

- Свояк… Ваше Величество… укоротите своего героя!

- Домашний арест - как минимум! - объявил Канцлер и распахнул двери: - Гвардейцы, пройдите сюда.

Вошли те самые, что играли в "жучка". Они покачивались.

- Разоружить полковника, он арестован.

- Слушай мою команду, ребята, - возразил Удилак. - Взять Канцлера, засыпать в его штаны три фунта сухой горчицы, а потом это… посадить на карусели! Видите, какой у бедняги насморк…

- Называется - аллегорический, - хохотал Крадус. - Ой, да ты сам, братец, артист - лучше не надо! Свояк, да ты не бойся - шутит он! Только палку-то не перегни, полковничек…

Гвардейцы, однако, подчиняясь из двух приказов последнему, надвигались на Канцлера; тот пятился к лестнице:

- Вы что? Ополоумели? Я сказал - взять дебошира…

Удилак сам объяснил свой кураж:

- Может, завтра, Ваше Величество, я застрелюсь - со страху, что был такой смелый… А только покамест - хорошо! Ну до чертиков же надоело всем бояться его! Ребята, скажите вы…

Гвардейцы повернулись к монарху и доложили:

- Так точно, Ваше Величество, надоело!

Оттилия просто-напросто завизжала: