- Анри Второго вы имеете в виду? О, я знаю - это жуткая страница вашей истории…

…Как-то не замечено было, что исчез сам Патрик: он спохватился, что виноват перед Марселлой, которая плакала от счастья за него - уже во время исполнения песенки. Перед ней и мы виноваты: не упомянули тихое ее появление. Теперь Патрик, говоря с ней наверху, не услышал сенсационных откровений, близко и грозно касающихся его… С галереи он смущенно обратился ко всем:

- Господа, прошу извинить меня: я немного устал… и что-то сердце - то зачастит, то замедлит… Глупо, правда же, - заиметь голос, чтобы истратить его на последнюю беседу с врачом и священником? Я еще вернусь, господа…

Он всех обласкал счастливым взглядом, и они с Марселлой ушли (она, как могла, поддерживала его, вдруг обессилевшего…)

- И опять с ней, с этой служанкой! - сочла необходимым отметить принцесса Альбина. - Но это пустяки сейчас… Нет, родители, что вы наговорили тут: Патрик - королевский сын? Сын тети Эммы и Анри Второго? Но вы же говорили всю жизнь, что он - приемыш, без роду, без племени?!

- Да потому, - всхлипнула ее мать, - что ваш Канцлер мерзкий стращал меня целых 16 лет! Да разве меня одну? А скольких со свету сжил, чтобы не проболтались?

А король не понимал, что происходит:

- А что это тебя прорвало сегодня-то?! О, Господи… Понимаешь, дочь - ни одна душа не должна была видеть в мальчишке наследника престола… Почему "была"? И сейчас не должна! Сейчас - особенно! Поскольку парень разговорился вдруг!

30.

В эту минуту вошли Канцлер и Оттилия. Было заметно, что, несмотря на ее помощь, переодевался он в большой спешке: перекошен галстук, углы стоячего воротничка не совсем симметричны… С ним не случалось такого прежде, и весь вечер это будет его раздражать. Но если бы, если бы только это…

Он извинился за свое "запоздалое и, может быть, не всем угодное вторжение" - так и сказал. Подошел затем к Пенапью и объяснил, что не был ему представлен из-за мучительного своего насморка. И сразу было представлено непрошеное доказательство: нос покраснел, лицо скривилось, пришлось поспешно извлечь платок, оказавшийся большим, как полотенце…

- Наш Канцлер, принц, - представил Крадус страдальца. - Тот самый. Зовут - граф Давиль. А насморк его как зовут? Алкоголический?

- Нет же! - чуть не вскричала Оттилия (как выражаются в наше время, король ее достал). - Аллергический!

- Будьте здоровы, господин Канцлер, - пожелал Пенапью, когда после долгих приготовлений раздался слабенький чих, можно даже сказать, кошачий… - Очень жалко, что вы не знаете тех поразительных вещей, которые происходят в этих стенах… Вот я, прямо говорю, - потрясен…

- Я в курсе, - отвечал Канцлер. - Прежде всего, не будем задерживать музыкантов… пока. Чем меньше "потрясенных", тем лучше. Господа, музыка более не понадобится, до свидания!

…И все молчали, дожидаясь, пока уйдет последний из музыкантов. Мало вообще-то хорошего в прощании с музыкой…

"Человек номер два" приступил к расследованию:

- …Итак, с чего же вдруг сделался красноречив немой воспитанник королевы?

- Испугались? - спросила Флора. - Напрасно: он еще пока тетей меня не называл, о правах на престол не заговаривал…

- И не выспрашивал, слава Богу, как его папу с мамой укокошили… - добавил Крадус.

Канцлер был и в ярости, и сбит с толку. Человек всегда бывает смешноват, если гневается, а источника своего негодования ясно не видит, не может найти:

- Стоп! О чем вы толкуете? Что вы здесь пили, господа?!

- Мы смешивали сок мухомора с керосином! - Альбине и прежде хотелось над ним поиздеваться, но почему-то можно стало - только теперь.

- Мне, девочка, не смешно ничуть! Господа… Ваши Величества… призываю вас к предельной серьезности! К предельной! Давайте отвечать за каждый звук, исходящий из нас! - и вслед за этим воззванием он дважды чихнул.

- Не выходит, брат! - обрадованно уличил его король. - Вот ты - можешь за свои чихи отвечать? Так и я… только из меня правда прет: тянет, к примеру, похвастаться перед нашим гостем! Ох, принц, ну и славную операцию провели мои люди… На том же чертовом месте, у Кабаньего Лога… А вот и герой этого дельца - легок на помине!

Это вошел Удилак. В новеньких полковничьих эполетах, в мундире, расстегнутом фривольно, с красным лицом и нетвердой походкой:

- Ваше Величество! Гвардейцы, отличившиеся в операции "Иго-го", благодарили просить… что я вру?… просили благодарить: угощение отличное!

Тут королева Флора выступила со своей высокой оценкой упомянутой операции и ее участников. Пусть и немного она смыслила в лошадиных статях, но Милорд ей очень понравился, очень! - Минут двадцать назад муж водил ее смотреть на этого сказочного скакуна…

- Милорд? Я не понял… - сказал Пенапью в странной тишине. - вы ходили смотреть на него? Куда, простите?

- В мои конюшни, принц, - куда же еще? А вы как думали? - Крадус уже ничего не стеснялся. - Кто смел, тот и съел! За что полковничьи эполеты на Удилаке? За то, что Милорд - наш! Так чего просят твои герои, полковник?