Читаем Не покидай полностью

АЛЬБИНА. Так что, принц, - не нравлюсь я вам? Нет, вы не косите глазом на галерею. Ну? Только начистоту!

ПЕНАПЬЮ. Я не косю… Нравитесь… А вот этот нервный сударь, ну, который на дуэль может… он все-таки ваш поклонник или той девушки?

АЛЬБИНА. Какой еще девушки?

В эту минуту наверху вновь была Марселла: от нее и Патрика сейчас отошел, благодарно прижимая руку к сердцу, успокоенный отец маленькой егозы: только теперь он сможет грамотно "пилить" свой контрабас и не погибать от страхов…

АЛЬБИНА. Так про какую девушку вы спросили? Увидев, о ком речь, она засмеялась.

- Патри-ик! Патрик, о чем ты там со служанкой? Отошли ее, ты мне нужен…

Наверху это вызвало небывалую, неслыханную дерзость в ответ. Марселла, видимо, не зря говорила: "какая-то я опасная делаюсь". Вот что она швырнула принцессе - громко и бурно:

- Да уходит служанка, уходит! Он вам нужен? Как кошке - мышь!

Изумлены, понятное дело, были все. Но и сама Марселла тоже! Изумлена и напугана. В страхе зажав себе рот обеими руками, поскольку подобные выражения так и рвались из нее наружу, она выбежала вон.

Внизу Альбина искала глазами кого-нибудь, кто объяснил бы случившееся.

- Она что, рехнулась? Нет, вы слышали? Наверное, подпоили ее на кухне… И что теперь? Она будет тешить себя надеждой, что я спущу, забуду? Напрасно! Ее злит, что мне нужен Патрик… Да тут ревность, господа! Умора…

Патрик! Что-то я хотела? Чертовка, она сбила меня… Да, Патрик! Шел бы ты к нам, в самом деле… Нет ли у тебя новых стихов для меня? Во внутреннем кармашке наверняка найдутся, а? Ну пожалуйста! Очень уж надо, понимаешь ли, показать нашему гостю, каким бывает настоящее мужское чувство…

Слушай, а давай, я прочту ему то, что ты мне в марте написал, в свой день рождения! Обратите внимание, принц: не в мой день, а в свой! Можно, Патрик? Не разозлишься?

Поскольку автор стихов не выразил согласия, Пенапью позволил себе заметить:

- Мне кажется, Ваше Высочество, что всякий сочинитель прочитал бы сам. Но не во всяком обществе! Меня он не знает: а может, я не достоин? Или другая есть неловкость…

Альбина нетерпеливо объяснила:

- У Патрика только одна неловкость: он немой. Иначе, конечно, прочел бы. Так слушайте же!

- Как… немой? Совсем?

- Как рыбка.

- От рождения?

- Ну, или с возраста этой подружки вашей - какая разница? Итак, вы говорили, любовь - она как джунгли для вас? Вот поучитесь, как ведут себя мужчины в этих джунглях!

Полдень.

Любимая, вам еще спится?

Солнце в зените - веселый предлог

Свистнуть под окнами - и повиниться:

Я, мол, подснежников вам приволок.

Много! Чтоб в них окунуться могли вы!

Я их возами дарить вам готов,

Чтобы ваш смех раздавался счастливый,

Чтоб так и шли вы - дорогой цветов…

Это, между прочим, не только на словах было! Погодите, а как там дальше? Сейчас… "Чтоб так и шли вы дорогой цветов…" Забыла! Патрик, а если дальше я - своими словами… - ничего? Не страшно, я думаю? Черт, что ж там шло-то после "дороги цветов"? - Альбина в досаде щелкала пальчиками.

А дальше случилось - невероятное! Следующую строфу - но не прежнюю, нет, а только что сочиненную! - прочел… немой Патрик. Слова произносились медленно, но очень внятно, в такт осторожным его шагам - он спускался по лестнице, с трудом отклеивая от перил руку и сильно смахивая на человека под гипнозом:

ПЕНАПЬЮ. Так это был розыгрыш - насчет немоты?

АЛЬБИНА. Я падаю, держите меня… Как это, почему? С детства же ни звука… и вдруг… Папа! Мама! Вот! Вот что такое настоящее чувство - понятно?! Нет… вот именно, что ничего не понятно… Люди! Врача!

И Альбина выбежала вон - собирать свидетелей, делиться своим потрясением…

- Пресвятая дева… Это не сон? Я произнес эти стихи вслух? - - спрашивал Патрик (сам он был ошарашен больше всех, конечно!).

- Говорите же еще, еще! Упражняйтесь! - поощрял и подхлестывал Пенапью. - Ну? Ваше имя?

- Патрик… - чувствовалось, что он пробует слово на вкус и на вес. А может, еще и на цвет и на запах!

- Молодец. А мое - знаете?

- Пенапью. Симпатичное слово… птичье, да?

- На птичье я согласен! Мне раньше казалось, что оно больше с пивом связано… Так, прекрасно… А теперь спойте что-нибудь. Чтоб уж совсем убедиться. Сможете?

Патрик смущенно оглянулся - наверху сгрудились музыканты, они были взволнованны. Заговорили наперебой:

- Наши поздравления, господин Патрик!

- Сударь, это поразительно… Отчего это с вами?

- А правда, попытайтесь спеть, а? Свое что-нибудь!

- Только с вашей помощью, конечно… И не судите строго: я как пьяный сейчас… Почему именно сегодня, а? Никто не знает? Братцы, что хотите думайте обо мне, а я скажу: нравится мне мой новенький голос! Петь? Извольте! Ярмарочным зазывалой? Тоже могу! О небо… спасибо, но я не понимаю, за что… и почему именно сегодня, сейчас… Шатает меня, я сяду. Нет, встану все-таки. Начнем… не то я заплачу, это будет глупо и неинтересно…

И бывший немой запел:

О чем я тут собрался напевать?

Про что моя последняя страница?

Трех лучших я хочу короновать…

Трем главным я желаю поклониться…

Какие бы настали холода,

Когда б не наши три великих чувства:

Любви, во-первых,

Во-вторых, стыда,