Читаем Надо жить полностью

В Вуктыле с ноября 1966 года наша с Виктором жизнь складывалась как нельзя лучше. Устроились мы на работу на буровые. Виктор – на девятую, я – на восьмую. Вуктыльская стройка нуждалась в рабочих руках. На восьмой буровой освободилась комната в бараке, нам ее выделили, и мы зажили семейной жизнью. Спустя два года у нас родился сын Геночка. Гена был всеобщим любимцем, так как он был везде первенцем. Первым сыном, первым внуком, первым правнуком, первым племянником. На буровой люди жили, как одна семья. Время летело. Это было счастье.

Большинство из тех, кто рванул на Север за длинным рублем, не связывали свою жизнь с Севером. Но магический дух Севера, причастность к большим государственным делам, к трудовому подъему многих оставил здесь навсегда. Первое, что меня поразило по приезду в Вуктыл, – это белый блестящий, как серебро, снег. От его бескрайной белизны слепило глаза. Второе – это холод. Более пятидесяти лет я не могу к холоду привыкнуть. Третье – это скорость строительства. В течение дня, пока едешь с буровой в Вуктыл и возвращаешься обратно, вдоль дороги каждый раз видишь новые многочисленные постройки, вагончики, производственные площадки. Все это очень вдохновляло и радовало. Жизнь фонтанировала. Это было счастье. Вуктыл – это одна из главных страниц моей взрослой жизни, жизни женщины. Возраст – это всего лишь цифра. Она определяет ум человека и его взгляды на жизнь. Все зависит не от количества прожитых лет, а от пережитых обстоятельств.

20 декабря 1966 года. Нефтеразведочная экспедиция глубокого бурения «Войвожнефтеразведка» Ухтинского территориального геологического управления № 1. Я принята на участок бурения кухонной подсобной рабочей котлопункта на буровой. Образования нет. Главные достоинства – молодость и здоровье. Голова, руки – на месте. И огромное желание жить, работать, развиваться.

Коллектив буровой – это примерно пятьдесят человек с детьми. Для них посреди тайги был построен деревянный барак, разделенный на две половины: одна половина – это комнаты для семейных, вторая половина – это общежитие для холостых мужчин. Их, как правило, было около 20 человек. Все холостяки жили в одной большой комнате. Все удобства были на улице. Магазин-автолавка – один раз в месяц к получке или авансу. Холостяки питались в котлопункте (так называли столовую). Жили честно. Уезжая в отпуск, комнату закрывали на крючок, о замках речи не было.

В коллективе главным человеком был буровой мастер. Это было наше все – и правительство, и начальник, и наставник, и отец родной, и товарищеский суд. Буровые мастера, которые первыми прошли через нашу с мужем жизнь, – это люди, побывавшие в местах не столь отдаленных. Но в коллективе не было принято касаться этой темы. На плечи бурового мастера возлагалась высочайшая ответственность – пробурить землю без аварий. Счастье, если в земле обнаруживался газ. Перед тем как зажечь пробный факел, чтобы удостовериться, что газ в земле есть, по технике безопасности все от мала до велика – с детьми, с питанием для них – покидали свой барак и отходили от буровой на безопасное расстояние. Зажжение факела – это очень опасное мероприятие. Никто не знает, как поведет себя газ в земле, сколько его там. Человек не в состоянии на сто процентов застраховаться от неожиданности. Факел на буровой среди тайги и высокого неба, среди безграничного северного пространства – зрелище феерическое.

В настоящее время, время денег и индивидуалистов, когда каждый сам за себя, трудно понять ностальгию моего поколения по нашему коллективному укладу жизни. Принципы морального кодекса строителя коммунизма «один за всех, а все за одного» или «человек человеку друг, товарищ и брат» не являлись пустыми словами. Безусловно, на буровой среди бескрайной тайги, вдали от солнечной Украины, родных трудно было верить в коммунизм. А от людей никто этой веры и не требовал. Перед людьми стояла большая государственная задача – добыть газ. Газ – Родине!

Государство заботилось о людях. Платили деньги. Учили. Трудовой стаж у людей шел год за два. Обеспечение – супер. Действительно, все лучшее – людям. Наши дети в тайге, при бездорожье, зимой ели фрукты. Серьезно заболевших вывозили вертолетами, а вертолеты садились на вертолетные из бревен площадки, сделанные руками буровиков. Снабжение Вуктыла – трубы, машины, буровые домики – обеспечивалось вертолетами. Что касается транспортной связи с буровой, то это были исключительно автомобиль и вертолет.

Один раз в месяц приезжал киномеханик. На буровой он находился до тех пор, пока последний человек не посмотрит все привезенные им фильмы. Мы выписывали массу всевозможной корреспонденции. Кроме этого, на буровую централизованно привозили газеты и приезжала библиотека. Было радио. Информации хватало.