Читаем Nabat_2 полностью

Двадцатилетний Цыглеев, несмотря на ранний возраст, довольно умело руководил своим кабинетом. Начинал он министром просвещения, и Гречаный как будто не ошибся в нем. Пугала лишь его тяга все и вся компьютеризировать. Мыслил он другими категориями, отличными от устоявших­ся правил. Если сравнить его с самым знаменитым плутом последних лет Черномырдиным, сразу бросалась разница в подходе к проблеме. Цыглеев решал ее как обычный мясник. Членил на составляющие, пластал и разделывал с юноше­ской легкостью до последней косточки. Получалось грамотно

/и без отходов. Зато Черномырдин, с лицом завзятого мясни- / ка, премьера только изображал. Был у него и мясницкий I фартук, и блистающий топор, и лицо он делал стальное, а ( все видели сразу, что никакой он не специалист и копия Ле­онова из «Полосатого рейса». Цыглеев не оглядывался на зри- "*Тешей и проситёлёй^сочка понежнее, был молод, не боялся за репутацию и будущее, а Черномырдину было что терять, и f прежде всего старые связи, опутавшие его крепко-накрепко. Оттого и не было у него действий, а была игра в поддавки, из- за чего довели страну до ручки, по-коммунистически бездар- ■. ной и карающей. Жизнь превратилась в мерзкий спектакль, * где премьеры грозились премьерами, театральные труппы сменялись трупами политическими.

Ради изменения правил игры восстал Гречаный, но фи­нальная сцена развивалась не по сценарию. Требовались молодые силы, способные спасти державу от сытой мягко­телости.

Цыглеев усиленно продвигал молодых с молчаливого со­гласия Гречаного. Они выгодно отличались от поколения деляг умением мыслить компьютерными величинами, чего не могли освоить старые пердуны, опоздавшие в развитии. Пока Цыглеев проникал в виртуальный мир, поверял доводы, программным решениям и тратил юные годы на точные на­уки, Черномырдин с младых лет постигал условности и, ког­да вышел в премьеры, оказался всего лишь на пирамиде из чужих и собственных ошибок, нежели из достижений.

Это и есть опыт — учеба на ошибках. Оттого старички боятся подпускать к власти молодежь, боятся, что засмеют и обхамят за глупые действия и неразумные поступки. Ах, как не хочется позора на старости лет! Куда выгоднее таскать свое немощное тело с заседания на заседание, лишь бы ник­то не заметил, что в их отсутствие дело движется проще и ровнее. Старики всегда призывали к осторожности и мягко­сти, иначе не угнаться им за быстрой жизнью.