Читаем Nabat_2 полностью

даже вскипятить чаю, и на ночлег расположились под наве­сом с обратной стороны часовенки.

— Вот лампадку бы затеплить, — почти мечтательно про­изнес Кронид, понимая безуспешность предложения.

—■ У меня есть немножко масла, раны смазывать. Това­рищи в дорогу снабдили, — откликнулся Оками. — По­дойдет?

— Боюсь, Оками, — не решился Кронид. — Но у меня от дедушки Пармена осталось кедровое масло.

— Давай попробуем? — совсем оживился Оками. — Как русские говорят: не жили хорошо, и начинать не стоит.

Лампадка возгорелась ровным теплым светом, аромат бла­говоний наполнил часовенку. Были добры к ним и Божья Ма­терь, и Никола Угодник, и сами отмытые стены излучали тепло.

Они так и не уснули. Скоротали время за разговорами и, едва забрезжил сырой рассвет, поспешили прочь, словно ста­рания их были ничтожно малы и не смыть грех святотатства.

Впервые христово жилище не породило в Крониде смут­ных видений. За его спиной осталась чистота.

— Добрый знак, — повторил Оками.

К полудню они вышли к низине, удивительно зеленой среди желтой листвы и пожухлой травы. Низина притягива­ла взгляд и одновременно настораживала вызывающим цве­том среди сырой однообразности. Кронид, приглядевшись, различил пологие холмики. Ближний от них оказался ста­рой-престарой землянкой.

— Люди никак жили? — высказал предположение Оками.

— Кажется, жили, — согласился Кронид, раздумывая, что перед ними. — Не здесь ли артель дедушки Пармена распо­лагалась?..

Радоваться он не спешил.

— Знаешь что, Оками, — решил предложить он. — С последнего перевала я видел озеро неподалеку. Как ты счи­таешь, если мы наловим рыбы и запасемся в дальний путь, подвялив ее? А заодно и к месту присмотримся?

— Я согласен, — не колебался Оками. — Расчистим зем­лянку, будет где спать и подсушиться, обувь починим...

Про себя Кронид подумал, что именно к этому месту он стремился, и сейчас не осталось желания идти дальше, пока он не убедится в своем предположении.

2-8

Трудно ли заблудиться в трех соснах? Да проще просто­го. Сначала для куражу забираются в дебри, а дальше по­дыскиваются любые три сосны. Иваны Сусанины перевелись, остались в самом деле не ведающие верных путей.