Читаем Nabat_2 полностью

Непонятные мысли посещали Кронида, когда он бы­вал в церкви. Мальчиком Пармен водил его на службы и послушать певчих, и, хотя он мало разбирался тогда в ка­нонах православной церкви и богослужения, всякий раз ему хотелось быстрее наружу от воздуха, пропахшего лада­ном. «Что так, внучек?» — спрашивал Пармен. «Христиан­ский Бог только требует и ничего не дает», — по-взрослому отвечал Кронид. Внутри храма ему чудились угрожающие шепотки, осуждающие перешептывания невидимых святых, лики их с укором смотрели с икон и фресок, будто при­шедшие собирались украсть что-то, их одергивали: «Не укради», «Не пожелай», «Не замысли». Эти нашептывания мешали ему сосредоточиться. Служба шла, пришедшие терпеливо ждали конца.

—■ Дедушка, а как выглядит жилище Ория? — как-то спро­сил он.

— Чистым, внучек, — ответил Пармен, определив состо­яние Кронида. — В нем обитает один праотец Орий. Раньше христовы храмы были бедны и просторны, девственная сила царила там. Позже их захламили утварью, поселили спод­вижников Иисуса, украсили сусальным золотом, словно как разбогатевший купчишка похваляется достатком и сановны­ми заступниками. Стало тесно людям общаться напрямую с Богом, их побудили передавать свои просьбы Христу и про­чим святым. Измельчали и сама вера, и помыслы. Кто де­нежку просит, кто исцеления от болезни, кто соседа покарать, а единения с Богом — никто...

— Боже! — воскликнул Кронид, едва переступив порог часовни.

Загаженный пол, головешки от изрубленной и сожжен­ной двери, пустые бутылки и банки предстали перед ним. И ничего не сохранилось от святости. Ни иконы, ни лампадки. А они были... Доску с прописанным ликом Николы Угодни­ка приспособили под сиденье, Божья Матерь заменяла стол. Доски были широкими, таких еще поискать надо, широчен­ные кедровые стволы пошли на распилку. А в красном углу часовни сажей прописано: « Это мы боги! Рудик Писарев, 17 лет; Таня Смашная, 15 лет; Офелия Гулько, 14 лет».

Слезы навернулись на глаза Кронида.

— Не входи, — заслонил он проход перед Оками. — Дур­ной знак, не смотри...

Оба остались снаружи, и Кронид никак не мог выразить свои чувства. Пристыженным выглядел и Оками: краем гла­за он разглядел, что там внутри.

— Давай уберем? — предложил он.

— Спасибо, Оками! — умилился Кронид, будто именно этих слов и ждал он. — Я стеснялся предложить это, я и без того задерживаю тебя, но мне так стыдно, так обидно!..

— Это будет добрый знак, — мудро рассудил Оками.

До поздней ночи они провозились с уборкой, не успев