Читаем На переломе полностью

– Прежде всего, укрепить Центральный фронт, передав ему не менее трёх армий, усиленных артиллерией. Одну армию за счёт западного направления (всё равно война там уже была проиграна. – В. С.), другую за счёт Юго-Западного фронта, третью из резерва Ставки. Поставить во главе фронта опытного и энергичного главнокомандующего. Конкретно предлагаю Ватутина.

– Вы что же, считаете возможным ослабить направление на Москву? – с трудно скрываемым недовольством спросил Иосиф Виссарионович.

– Нет, не считаю. Через 12 – 15 дней мы можем перебросить с Дальнего Востока не менее 8 вполне боеспособных дивизий, в том числе 1 танковую. Такая группа войск не ослабит, а усилит Московское направление.

– А Дальний Восток отдадим японцам? – вновь перебил Жукова язвительным вопросом политстратег.

Жуков промолчал, не шевельнув бровью, потом досказал мысль, в которой сам не был уверен до конца:

– Юго-Западный фронт необходимо целиком отвести за Днепр…

Это означало, что его песенка спета и может быть продолжена не сейчас, а в другое время, когда решится вопрос с Москвой и Ленинградом, которые, считал Жуков, сдавать врагу ни в коем случае нельзя.

– За стыком Центрального и Юго-Западного фронтов, – чуть помедлив, продолжил начальник Генштаба, – надо сосредоточить не менее 5 усиленных дивизий.

– А как же Киев? – спросил Сталин, цепко глядя в глаза Жукову, ошеломлённый последним предложением.

– Киев придётся оставить, – невозмутимо произнёс Георгий Константинович, хотя знал, что может последовать за этим. – На западном направлении нужно немедля организовать контрудар с целью ликвидации ельнинского выступа. Этот плацдарм противник может использовать для удара на Москву.

– Какие там ещё контрудары, что за чепуха? – взорвался Сталин. – Как вы могли додуматься отдать врагу Киев?

Сталин не допускал мысли, что кто-то может быть умнее него, хотя не демонстрировал этого. Он умел сдерживать свои эмоции. Но в минуты гнева, как в этот раз, у него это иногда прорывалось.

Тут уже не сдержался и Жуков.

– Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.

– Вы не горячитесь, – заговорил Сталин, в первую минуту решивший пойти на мировую, но тут же передумал. – А впрочем, если вы так ставите вопрос, мы без вас можем обойтись…

Мехлис в знак одобрения сталинского решения подскочил на своём стуле, намереваясь изобразить аплодисменты, но Сталин укротил его взглядом.

Жуков, как бы подводя итог своему докладу, добавил:

– Я выражаю здесь не только свою точку зрения, но и Генерального штаба.

– Идите, работайте, – сухо проронил Иосиф Виссарионович, – мы тут посоветуемся и тогда позовём.

Собрав карты и документацию, Жуков твёрдым шагом вышел в сталинскую приёмную, где сидел Поскребышев.

– Все проблемы решены? – чтобы не молчать, спросил тот посмурневшего Жукова.

– Все проблемы может решить только война, – сурово сказал бывший начальник Генерального штаба. – Ожидаю нового назначения.

Минут через сорок в приёмной раздался телефонный звонок. Поскребышев поднял трубку, потом обратился к Жукову:

– Георгий Константинович, Иосиф Виссарионович приглашает вас…

С кем советовался Сталин, неизвестно. Но с места в карьер он сказал:

– Мы посоветовались (с кем не знаю, но не с Мехлисом же. – В. С.) и решили освободить вас от обязанностей начальника Генерального штаба. Они вам, видимо, не по силам. Начальником Генерального штаба назначим Шапошникова. Правда, у него со здоровьем не всё в порядке. Но ничего, мы ему поможем.

– Куда прикажете мне отправиться? Могу выполнять любую работу. Могу командовать дивизией, корпусом, армией, фронтом.

– Не горячитесь, не горячитесь! Вы вот говорили об организации контрудара под Ельней. Ну и возьмитесь за это дело. Мы назначим вас командующим Резервным фронтом. Когда вы можете выехать?

– Через час.

– В Генштаб скоро прибудет Шапошников, сдайте ему дела и выезжайте. Имейте в виду, вы остаётесь членом Ставки Верховного Главнокомандования…

– Разрешите отбыть? – Георгий Константинович вытянулся в струнку, как надлежало подчинённому командиру.

– Садитесь и выпейте с нами чаю, – сменив гнев на милость, сказал, улыбаясь, Сталин. – Мы ещё кое о чём поговорим.

Жукову захотелось без промедления уйти. У него не было никакого желания продолжать разговор. Но сталинское приглашение – это приказ.