Читаем На переломе полностью

«Одна из причин трагического исхода начального периода войны, – считают современные историки, – это грубейший просчёт политического и военного руководства Советского Союза в отношении сроков агрессии, которая оказалась для Красной Армии внезапной. В результате войска первого оперативного эшелона попали в исключительно тяжёлое положение. Противник громил советские войска по частям: сначала расположенные вдоль границы и не приведённые в боевую готовность соединения первого эшелона армий прикрытия, затем встречными ударами – их вторые эшелоны, а после, развивая наступление, он упреждал советские войска в занятии выгодных рубежей в глубине, с ходу овладевая ими. В итоге советские войска оказывались расчленёнными и попадали в окружение.

Попытки советского командования нанести ответные удары, предпринятые им на второй день войны, уже не соответствовали возможностям войск и, по сути, явились одной из причин неудачного исхода пограничных сражений. Запоздалым оказалось и решение о переходе к стратегической обороне, предпринятое лишь на восьмой день войны. К тому же этот переход происходил слишком нерешительно и разновременно. Он потребовал переноса основных усилий с юго-западного направления на западное, где противник наносил свой главный удар. В результате значительная часть советских войск не столько сражалась, сколько перемещалась с одного направления на другое. Это давало возможность противнику громить соединения и даже объединения по частям, по мере их подхода к району сосредоточения» (Великая Отечественная война 1941 – 1945. Кн. 1. М.: Наука, 1998. С. 165 – 166).

В самом конце июля, оценив сложившуюся обстановку на всех направлениях и сделав для себя прогноз дальнейшего развития фронтовых событий, который для Красной Армии в ближайшее время не сулил ничего утешительного: силы разбросаны на огромных расстояниях и в случае намечавшегося поражения на одном участке фронта ему трудно будет оказать оперативную помощь, передислоцировав войска с другого участка, переполненный вариантами решений и сомнений, Г. К. Жуков напросился по телефону на встречу со Сталиным. Тот не возражал. В сталинском кабинете, помимо его хозяина, присутствовал Л. З. Мехлис, начальник Главного политического управления Красной Армии и, на мой взгляд, «по совместительству» один из главных осведомителей вождя по всякого рода склочным делам, в которых он любил копаться.

Жуков не терпел этого слизняка, но откровенного презрения не выказывал. Увидев Мехлиса, Жуков потерял всякое желание рассказывать о своих планах и сомнениях, потому что этот главначпуровец обязательно сунется со своими замечаниями и поправками «с точки зрения политического работника», как он любил предварять свои выступления. И в редких случаях эта точка зрения совпадала со здравым смыслом.

– Ну, докладывайте, что у вас, – сказал Иосиф Виссарионович.

Разложив на столе карты и документы, подтверждающие те факты, о которых собирался доложить, Жуков одёрнул китель, показал расположение войск противника и наших и начал высказывать свои предположения о стратегических действиях германских войск. Сталин, подымливая трубкой, внимательно разглядывал карты и всякие пометки. Когда речь зашла о немецких планах, Мехлис тут же всунулся с вопросом:

– А откуда вам известно, как будут действовать немецкие войска?

Я бы на месте Жукова отшил любознательного комиссара репликой:

– Из конфиденциального разговора с Адольфом Алоизовичем…

Жуков же невозмутимо ответил:

– Мне неизвестны планы, по которым будут действовать немецкие войска, но, исходя из анализа обстановки, они могут действовать именно так, а не иначе. Наши предположения основаны на анализе состояния и дислокации немецких войск, и прежде всего бронетанковых механизированных групп, являющихся ведущими в их стратегических операциях.

– Продолжайте докладывать, – сказал Сталин, не любивший, когда его перебивают и не поощрявший тех, кто мешает говорить другим.

Зыркнув неприязненно на Мехлиса, начальник Генерального штаба продолжил:

– На Московском стратегическом направлении немцы в ближайшие дни не смогут вести наступательную операцию, так как они понесли слишком большие потери. У них нет здесь крупных стратегических резервов для обеспечения правого и левого крыла группы армий «Центр». На Ленинградском направлении без дополнительных сил немцы не смогут начать операции по захвату Ленинграда и соединению с финнами. На Украине главные сражения могут разыграться где-то в районе Днепропетровска, Кременчуга, куда вышла главная группировка бронетанковых войск противника группы армий «Юг». Наиболее слабым и опасным участком наших фронтов является Центральный фронт. Армии, прикрывающие направления на Унечу, Гомель, очень малочисленны и технически слабы. Немцы могут воспользоваться этим слабым местом и ударить во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта.

– Что вы предлагаете? – помедлив, спросил Сталин, внимательно слушавший Жукова.