Читаем Москва полностью

11 | 01597 Эти мелкие домишки                 За заборами впритирку                 Лето, жарко, варка, стирка                 Старикашки и детишки                 Рядом танки с полигона                 Я так глянул из вагона                 Проезжая                 И проехал11 | 01598 Обнаружить конокрадов                 Помогло мычание                 Милиционеры уже было растерялись                 А тут из ближнего леса                 И раздалось мычание                 Да как тут не замычишь11 | 01599 Кругом убогие селенья                 Немытые малокрасивые                 И нету в том увеселенья                 Сердцу                 Даже в том                 Что плыл я вовсе не Россией                 А древне-каменным Египтом                 С серо-песчаным колоритом                 Его                 Ветхим11 | 01600 Вот моя Индия – северный край                 Сизые домики возле ограды                 Сядь на крылечко – вот Будда-Майтрай                 Тихо бредет из соседнего сада                 Так поглядит тебе молча в лицо                 Чем это, братцы, заподлицо                 Эдаким                 Упакованы? —                 Известно, чем                 Всем местным! —                 Понятно! —                 И побрел дальше11 | 01601 Как понять                 Что из нежных существ                 Трогательно жмущих пухлыми ручонками к груди                 Плюшевых зайчиков и мишек                 Вырастают                 Вонючие мужики                 Убийцы! сатрапы и извращенцы                 Как понять?! —                 А никак!                 Надо просто не понимать                 Это вам в Беляево любой скажет11 | 01602 Над опустевшею пустыней                 Летает некий Юп Устыней                 Глядит – она еще пустей                 И только одиноко стынет                 Предтечи меловой скелет                 Глядит – а его тоже нет                 И еще пустее11 | 01603 Сидел известный пианист                 С оркестром в оркестровой яме                 И траурный известный Лист                 Звучал, и в черном гробе прямо                 Над ними вождь лежал почивший                 Усатый – это вам почище                 Фауста                 Гете —                 Пианист сам рассказывал11 | 01604 Я иду тропинкой узкой                 Вдруг навстречу мне медведь:                 Русский ты, или не русский! —                 Русский! – А я думал ведь                 Что какой-то немец горный                 Дай-ка, думаю, его я                 И прихлопну                 А, выходит, ты – русский11 | 01605 Я прохожу по бывшей Красной Пресне                 И вспоминаю, как там в старой песне                 Пелось:                 Все выше и выше, и выше                 Стремим мы полет наших крыл                 И в каждом пропеллере дышит                 Спокойствие наших могил11 | 01606 Проходил я вдоль Оби                 Думал: мать твою еби! —                 Что за ширь и что за глыбь!                 Слышу, стонет в пойме выпь                 Что же, милая, вопи                 Экая ж – Лаяв Опи                 Местная                 Неподдельная11 | 01607 Живой декабрьский снежок                 Бежит детишка, как зайчишка                 Прыжок, прыжок, еще прыжок                 Из ранца выпадает книжка                 Вдруг раскрываясь на странице                 Где черным по белу: Тран Ице!                 Предупреждающе11 | 01608 Стояла теплая зима                 Безумно теплая                 Цвели цветы, росли растенья                 Средь них, вторичного ума                 Исполнены, бродили тени                 Лишь изредка давая сбой                 Премного гордый сам собой                 Среди них                 Бродил и я11 | 01609 Стою у края электрички                 Со мною рядом некий тип                 Стоит, отыскивает спички                 Закуривает и глядит                 В глаза так пристально и долго                 Я понимаю: Ноид Олго                 Это —                 Дух местный
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги