Читаем Москва полностью

Что останется, если из домкрата изъять скорость, круги, усилия, семь позиций, крутизну, аподактичность, легкомыслие, исправление ошибок, боевой заход, ископаемые остатки, иглоукалывание, металл, ржавчину, поворот винта и вегетарианство? —

Да, пожалуй, что сопение только останется, но без хрупкости и дурного запаха

* * *

Что останется, если из компьютера изъять всякие там примочки, проволочки, рычаги, свечение, промелькивание, пролетание над пропастью, ужас, слякоть, каверзы, удар прямой левой, рассыпчатость творога, полет шмеля, гаревую дорожку, пластмассу, стекло и крестовину? —

Пожалуй, что рамка останется, но легко проецируемая на все

* * *

Что останется, если из буддизма изъять молчание, краткость, параллелепипед, бинокль, бритву, рассеянный склероз, журавля, кесарево сечение, улыбчатость, полупроводимость, риторику, скрытность, камень, потеки и грацию? —

Да, пожалуй, что то же самое и останется, но с неким добавочным элементом даже

Первый последний сборник

2001

Предуведомление

Конечно, конечно, это совсем в другом смысле последний сборник, чем ожидает от меня общественность, если она чего-либо от меня ожидает вообще. Но мне приятно представлять, что она что-то все-таки от меня ожидает, и я как бы вынужден вступать с нею в сложные отношения, объясняя и оправдывая свои эгоистические поступки и опрометчивые замечания. Вот так вот и в этот раз.

11 | 01572 Старушка думает о счастье                 И беспрерывно курит, курит                 Почти испепеленной гурией                 Так кашляет – прямо на части                 Свой разрывает организм                 Так что в грядущий парадиз                 Рай, в смысле                 Какая-нибудь из них непременно долетит11 | 01573 Я видел мощные пожары                 Повдоль калужского шоссе                 Когда нехитрого размера                 Дощато скроенные все                 Дома вдруг запылали разом                 Как будто некий мощный разум                 Всемирный                 Всеобнимающий                 Схватил их, мысля ими всеми разом                 И во всем объеме11 | 01574 Судак развратный выходил                 Манящим и роскошным телом                 Соблазнительным                 Разваливался так умело                 На противне и говорил:                 Вот, ешь меня, бери; кусай!                 А я, а я как Хокусай                 Наинежнейший                 Буду                 В его европейско-натюрмортно-голландской                                                  транспонировке и панировке11 | 01575 Знает ли Казань милость? —                 Казань не знает милости!                 Знает ли Ростов милость? —                 Ростов не знает ни милости, ни совести!                 Знает ли Москва милость? —                 Москва не знает ни милости, ни совести, ни благости!                 Знает ли Питер милость? —                 Питер не знает ни милости, ни совести, ни благости,                                                  ни слабости!                 Знает ли Екатеринбург милость?                 Екатеринбург не знает ни милости, ни совести, ни благости,                                                  ни слабости, ни малости!                 Знает ли Ермоловка милость?                 Да, да, Ермоловка знает милость!
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги