Читаем Москва полностью

11 | 01586 Гуляют люди в тихом парке                 Но им уже пора домой                 Поскольку чистый выходной                 Заканчивается, под аркой                 Входной                 Они задерживают шаг                 Оглядываются – душа                 Их                 Медленно и нехотя поспешает за ними11 | 01587 Где ты, веселый и горький?!                 Где твое жало и яд?!                 Дай-ка, протру их вихоркой                 Снова пускай заблестят                 Как преломленные призмой                 Разборчивого гуманизма                 А не этих всяких, как их там – политкорректнесов11 | 01588 В своей кипе идет еврей                 За кошкой гонится буфетчик                 И тот – злодей, и тот – злодей                 А я за ним один ответчик                 Невольный                 А что, а что мне отвечать? —                 А ты начни? – С чего начать? —                 С чего хочешь! —                 Вот, начал11 | 01589 Едет рыцарь по болоту                 Конь тяжелый утопает                 Кто-то там его хватает                 Обрывая позолоту                 С изукрашенных доспехов                 Вот и скрылся под водою                 Рыцарь, неземных успехов                 Тебе!                 Там                 В Неизведанных просторах11 | 01590 Однажды непогожим днем                 Катил себе в Женеву                 И думал о вожде, о нем                 Я думал ежедневно                 До этого                 Я думал:                 Как в полузолотом дожде                 Почти полууродом                 Он жил – я думал о вожде                 Немецкого народа                 Как он почти умалишен                 Сошел почти что с неба                 И в прах обугленный ушел —                 А тут как раз Женева                 И подкатила11 | 01591 По черепу он монтировкой                 Его садил, что было сил                 Когда ж тот тяжко и неловко                 Осел, он молча закурил                 Дымком затягиваясь приятным —                 Такой вот нелицеприятный                 Народец                 У нас11 | 01592 Робко кушает котлету                 А сам, быть может, террорист —                 Сзади хвост, внизу копыта                 Щас раздастся страшный свист                 И вот взлетит кровавой кашей!                 Он посмотрит, скажет: Страшно!                 Страшно ты все это описал                 Пойду-ка лучше отсюда подобру-поздорову11 | 01593 С божественной улыбкой лисьей                 Там на балконе я сидел                 У себя                 Народ бесчисленный, как листья                 Шумел и счастия хотел                 И даже требовал участья                 Моего                 Ко мне ладони воздымая —                 Вам будет, будет ваше счастье                 Но поначалу Оздым Ая                 Будет                 Приуготовительная! —                 Отвечал я устало

Так себе сборник

2007

Предуведомление

Писать надо много. А то как узнаешь, что могло быть написанным? Никак не узнаешь.

11 | 01594 Блестит блестящая селедка                 Блестит блестящий самовар                 Скажи мне, это ты серьезно?                 О чем весь этот разговор?                 Какая в этом мысль сквозная? —                 Да я не знаю, я не знаю                 Не знаю я! —                 А я знаю11 | 01595 Вижу реаниматолог                 С чемоданчиком бежит                 Человек в траве лежит                 Бледный-бледный, видно долог                 День его лежанья был                 Да я мимо проходил                 Просто                 Вот и прошел                 Вот и прошло11 | 01596 Старушечьи мелкие слезы                 Неслышная осень крошит                 На бело-пятнистой березе                 Оставленный листик дрожит                 На небе не видно просвета                 И женская чья-то нога                 В резиновый ботик одета                 Как будто в раствор творога                 Местного                 Уходит                 По щиколотку
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги