Читаем Москва полностью

11 | 01440 Он не китаец, вроде                 Не мериканец, вроде                 И не еврей он, вроде                 Но и не советский, вроде                 А кто ж такой он будет?                 А Жискар Д’Эстен он, вроде                 Или Миттеран он, вроде                 В общем, что-то в этом роде                 Во французском во народе11 | 01441 Вот мериканцы не хотят                 С нами согласье заключить                 Они, понятно, что хотят                 Нас обмануть и заключить                 Все кажется им: поднатужатся                 И нас железом перегнут                 Да все они внаружу тужатся                 А надо тужиться вовнутрь11 | 01442 Вот у них там, у французов —                 Миттеран, Наполеон                 А у нас зато – Кутузов                 Жалко только помер он                 С чьей же помощью придется                 Их заманивать опять                 Не хотят они – а жаль!                 Знать, самим идти придется11 | 01443 Вот так всегда вначале                 У этих самых ляхов                 Вот выдвинули Леха                 Валенсу для начала                 А там Шопены разные                 Мицкевичи суровые                 И Пушкины-Суворовы                 И братья Карамазовы —                 С нашей стороны11 | 01444 Чтобы режим военный утвердить                 То надо б отключать канализацью                 И не одна не устоит                 Цивилизованная нацья                 Когда фекальи потекут вовне                 Ведь дух борьбы – он гордый по природе                 Он задохнется в этаком говне                 И полностью умрет в народе11 | 01445 Внимательно коль приглядеться сегодня                 Увидишь, что Пушкин, который певец                 Пожалуй скорее что бог плодородья                 И стад охранитель, и народам отец                 Во всех деревнях, в уголках ничтожных                 Я бюсты везде бы поставил ему                 А вот бы стихи я его уничтожил                 Ведь образ они принижают его11 | 01446 Кто очень хочет – тот увидит                 Народ российский – что он есть                 Все дело в том – уж кто увидит                 Его каким – такой и есть                 Вот скажем Ленин – тот увидел                 Коммунистическим его                 А Солженицын – тот увидел                 Богоспасительным его                 Ну что же – так оно и есть                 Все дело только в том – чья власть11 | 01447 Вот порушен в Польше мир                 А вослед американцы                 С ними ну давай тягаться                 Словно мы им здесь детишки                 А у нас варенье там                 Нет вот, будьте-ка любезны —                 Мир как две великих бездны                 Где ни ступишь – всюду смерть!11 | 01448 Кто это полуголый                 Стоит среди ветвей                 И мощно распевает                 Как зимний соловей                 Да вы не обращайте!                 У нас тут есть один                 То Александр Пушкин —                 Российский андрогин11 | 01449 Не хочет Рейган нас кормить                 Ну что же – сам и просчитается                 Ведь это там у них считается                 Что надо кушать, чтобы жить                 А нам не нужен хлеб его                 Мы будем жить своей идеею                 Он вдруг спохватится: А где они                 А мы уж в сердце у него!11 | 01450 Клевещет Рейган распроклятый                 На нас без всякой там стеснительности                 Давно пора привлечь бы по семидесятой                 Статье его к ответственности                 Он веселится там на расстоянии                 Да тесен мир – как все тут задрожит                 Что и без нашего прямого настояния                 Сам за статьею прибежит
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги