Читаем Москва полностью

11 | 01469 Петр Первый как злодей                 Своего сыночечка                 Посреди России всей                 Мучил что есть мочи сам                 Тот терпел, терпел, терпел                 И в краю березовом                 Через двести страшных лет                 Павликом Морозовым                 Отомстил11 | 01470 Я женщин не люблю, хотя вот                 Мне плутни их порой милы —                 То Фурцева министром станет                 То Тэтчер – лидером страны                 А то бегут, бегут – куда вы?                 Раскрепощенные, куда? —                 А мы как у Акутагавы                 Читал Расёмон? – вот куда11 | 01471 Видением Москвы прекрасной                 Он был в Нью-Йорке поражен                 Забыв детей, оставив жен                 Бежал с единым к Богу гласом:                 В Москву! В Москву! О, Боже мой!                 И голос был ему от выси:                 Москва везде, где ты помыслил                 Москвой11 | 01472 На Хисена на Хабре                 Да Гуккуни Уэддей                 Там Кадаффи-Миттеран                 Рейган-Картер – кто храбрей                 Я храбрей всех, лам-ца-ца                 Вот пишу я черт-те что                 Пострадаю д’ ни за что                 Так                 Ради красного словца11 | 01473 Скажем, вот она – Японья                 Ничего уже не помнит                 Где Варяг, а где Цусима                 А мы просто объясним ей.                 Накося-ка выкуси-ка                 А то сику всяка сука                 Будет здесь11 | 01474 Домик вот в Ростове есть                 Среди маленького сада                 Что же Рейгану здесь надо?                 Что порушит мир он здесь?                 Что порушит мир он весь?                 Этот домик, этот садик                 Просто так – за злобы ради                 Иррациональной11 | 01475 Вот опять они в Гренаде                 Друг друга перестреляли                 Токмо революцьи ради                 А иначе бы едва ли                 Стали бы стрелять – поди ж ты! —                 Может быть товарищ Бишоп                 Жил бы, в садике копался                 Да кто знает-предрекает                 Может, все равно б стрелялся                 Может быть судьба такая                 У них                 У ревлюцьонеров11 | 01476 Вашингтон он покинул                 Ушел воевать                 Чтоб землю в Гренаде                 Американцам отдать                 И видел – над Кубой                 Всходила луна                 И бородатые губы                 Шептали: Хрена                 Вам!11 | 01477 На Западе есть коммунисты                 И у нас тоже полно коммунистов                 На Западе есть соцьялисты                 И у нас тоже полно коммунистов                 На Западе есть христиане                 И у нас тоже полно коммунистов                 На Западе вот черт-те что есть                 И у нас тоже полно коммунистов11 | 01478 Бедные южные корейцы                 Мы им подбили самолет                 А следом их министров вот                 Взорвали с Севера корейцы                 Почто на бедных-то набросились                 Своих министров что ли нет                 Иль свой сбивайте самолет                 Коли вы умные такие                 Ан нет вот – умные, да не такие                 Другие умные11 | 01479 Вот взять того же Рейгана —                 Он мелкий президент                 Последний прецедент                 Вздыхания истории                 Над глыбой коммунизма бьется                 Средь мировой тоски                 Да и совсем он, Рейган, сгинь —                 А сердце и не всколыхнется                 Даже11 | 01480 Вот он, вот он – конец света                 Завтра встанем в неглиже                 Встанем-вскочим – света нету                 Правды нету! денег нету!                 Ничего святого нету! —                 Рейган в Сирии уже
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги