Поверьте мне, весь следующий день я думал о том, что напечатают в местных газетах. Я едва сдержался, чтобы не выбежать и не купить их. Просто обычно я не слишком-то читал газеты. К тому же у меня были экзамены. Я не знал, на какой стадии было расследование по делу о коровах Рики. Но мне не хотелось делать ничего, что казалось бы обыденным, но вместе с тем могло поставить меня под подозрение. Мне даже не нужно было читать сообщение какого-нибудь журналиста о том, что случилось вчера после того, как я ушел. Я хорошо это себе представлял. Рано утром тот, кого Рик назначил следить за скотом, вышел, чтобы проверить коров. Он обнаружил их под навесом, обездвиженных. Их кровь смешивалась с водой. Он побежал к Рику, который, возможно, отправил кого-то за ветеринаром. Точные детали были неважны. Важно было то, что животным уже нельзя было помочь. Вначале им пришлось уничтожить коров, чтобы продать их мясо и получить хоть какие-то деньги. Я не знал наверняка, сам ли он возьмет винтовку и сделает все необходимое или направит туда пару своих людей. Мне больше нравился первый вариант, но я в любом случае был удовлетворен, потому что, чей бы палец ни нажал на курок, Рик все равно слышал выстрелы. Каждый выстрел.

Спустя пару месяцев я ожидал, что ко мне придут из полиции. Я вел себя очень сдержанно во время рождественских праздников. Ходили слухи, что подозрение Рика пало на парня, живущего в районе Спрингфилда. У них был конфликт из-за денег, которые, по словам Рика, тот задолжал. Как и следовало ожидать, все в моей семье имели свое мнение насчет того, кто это сделал, но никто из них даже не смотрел в мою сторону. Я учился в университете и был последним человеком, способным совершить такое деяние и поставить под угрозу свое будущее. Исключением была лишь тетя Шерон, которая, решив, что гнев Божий снизошел на врага, одарила меня таким пристальным взглядом, что я все понял.

Разумеется, мне удалось выйти сухим из воды после того, что я сделал от имени Юлиуса. И даже если бы у меня ничего не получилось, даже если бы полицейские взломали мою дверь и упекли меня в тюрьму – я все сделал правильно. Семья прежде всего. Если кто-то обижает твоих родных, это нельзя спускать с рук. Возможно, придется выждать какое-то время, но ты всегда переносишь это на себя. И тогда ты понимаешь, что это приносит несчастье тому, кто тебя обидел. Вот что требуют от тебя кровные узы.

И тому, кто встал на защиту своей сестры от трех девочек, заслуживающих того, чтобы им зашили рты, я не только дам бутылку содовой, но и подниму свою в знак уважения.

Рэйчел последовала указанию дедушки и подняла бутылку с содой в сторону Джоша. За то время, пока она держала ее в руке, бутылка успела нагреться, но она все равно была сладкой, и девочка с удовольствием ее выпила.

7. Морозильник (2): открыт

Однажды дедушка оставил морозильник незапертым. Рэйчел и Джош всегда, когда он надолго уходил из дома, спускались в подвал. Тем не менее Рэйчел делала это с меньшим воодушевлением, будто повторяя ритуал, ставший устаревшим и бессмысленным. По крайней мере, когда ей было семнадцать, и анкеты, поданные в колледжи, вкупе с выпускными балами волновали ее сильнее, чем какая-нибудь тайна, к разгадке которой они никогда не приближались. Возможно, она была не такой уж и захватывающей. Но Джош настоял на том, чтобы она пошла с ним. Когда они снова начинали играть в знакомую игру, он в свои пятнадцать забывал о подростковых капризах. Он сказал, что учился делать отмычки – она даже не хотела задумываться над причинами, побудившими его к этому, – и хотел опробовать их на замках морозильника. Рэйчел не могла вспомнить, когда в последний раз думала о морозильнике, но перемены в настроении Джоша были приятными и достаточно существенными, чтобы ей захотелось их продлить. Поэтому она пошла с ним в подвал.

Но, как выяснилось, брату пришлось искать другой случай проверить свои зарождающиеся криминальные навыки. Вначале ей показалось, что капающий звук, который она услышала, проведя по полу тростью, исходил от воды в трубах, скрытых в потолочных плитках подвала. Только она не слышала никакого металлического эха. Но это была вода, просачивающаяся в открытый воздух. Тогда же до нее донеслась целая смесь запахов. Ее ноздри заполнил порошкообразный аромат корицы, сладкий запах ванили и неожиданный оттенок соляного раствора. Но был там еще один запах – запах несвежей воды. По сравнению с ним обычные запахи синтетического ковра, пыли и сырости были почти незаметны.

Возглас Джоша «Черт возьми!» ее ничуть не удивил, как и его следующие слова:

– Он открыт. Дед оставил чертов морозильник открытым нараспашку.

Звук и запахи свидетельствовали о том же.

Она сказала:

– Он его размораживает.