Читаем Монстры Лавкрафта полностью

Но я знал. Знал, что мой кузен был невиновен и что против его семьи совершили ужасное преступление. Я окончательно убедился в этом после посещения лечебницы. Какое-то время я надеялся, что другие члены семьи что-то предпримут, отомстят за вред, нанесенный Юлиусу, но дальше разговоров ничего не заходило. Один из моих дядюшек предложил перестрелять особый скот дяди Рика, но остальные члены семьи отвергли такой план. Они говорили, что Рик сразу бы догадался, кто это сделал, а он уже доказал, что у него есть связи с полицией. Тетя Шерон сказала, что Господь позаботится о Рике, когда придет время. Нужно быть терпеливыми.

И хотя я не слишком верил в Божий суд над Риком, я понимал, что тетя права насчет необходимости подождать. Такой человек, как он, не мог не нажить врагов. Он цеплял их, как собака блох. Штука заключалась в том, чтобы подождать, пока он наживет их достаточно, чтобы исключить нас из списка потенциальных подозреваемых. На это потребовалось шесть лет, когда я прошел половину обучения в университете. Юлиуса уже нет в живых – он умер спустя несколько месяцев после нашей встречи. Рана после операции так и не зажила. Туда попала инфекция, и, хоть он долго с ней боролся, пенициллина тогда еще не было. Я был на его похоронах. Рик настоял, чтобы его похоронили на фамильной земле. Как и все остальное, эта выходка, преподнесенная им как великодушный жест, настроила меня против него. Если бы человек сделал с твоей дочерью то, в чем Рик обвинил Юлиуса, ты бы ни за что не принял его в свою семью. А если бы он был твоим козлом отпущения, тогда ты мог бы попытаться смягчить муки своей совести, наделив его привилегией быть похороненным среди избранных членов твоей семьи. Клянусь вам, я едва сдержался, чтобы не подойти к Рику и его жене, стоявшим рядом с Роем и Элисон, и не плюнуть ему в лицо. Нужно было подождать. Прошло несколько лет, прежде чем у могилы Юлиуса появилось фигурное надгробие, над которым выросла густая трава. Рою и Элисон пришлось уехать, чтобы начать все с нуля в Чикаго, где жила семья Элисон, с которой они потеряли связь.

Наконец подходящее время пришло. Была дождливая ночь, заканчивалась буря, которая нависала последнюю пару дней. Дождь был мне на руку – никто не заподозрит меня, если я надену плащ, шляпу, перчатки и ботинки. Один университетский товарищ был у меня в долгу. У него была своя машина. Я предложил ему отвезти меня, куда скажу, подождать там около часа, отвезти меня обратно в лагерь, и мы будем в расчете. Он согласился. Я попросил довезти меня до перекрестка – примерно в миле от фермы Рика, где ручей, который огибал подножие его холма, сворачивал близко к дороге. Его залило дождем, но не настолько, чтобы он мог преградить мне путь к месту, где раньше стоял дом Роя и Элисон. Рик снес его и построил что-то вроде навеса для своего скота. Там я и нашел всех этих коров. Их огромные белые тела светились в тусклом свете. Я полез в карман плаща и вынул оттуда нож. Опасаясь, что стадо испугается, я медленно его обнажил. Коровы, которые стояли у открытой стороны навеса, стали переминаться с ноги на ногу, но не пытались бежать. Нежно и ласково воркуя с ними, как с младенцами, я подошел к ним. Свободную руку я положил одной из них на спину, чтобы успокоить. Затем откинулся назад и провел ножом по подколенной ямке. Она не кричала, только издала тихий хрип, когда ее сухожилия раскрылись, и задняя часть рухнула. Нож был чертовски острым. Сомневаюсь, что она вообще что-то чувствовала. Я проделал то же самое с ее передними ногами и перешел к корове, что стояла впереди. Покончив с коровами с открытой стороны навеса и загородив тем самым выход, я расслабился. Остальные шароле Рика даже не сопротивлялись, хотя парочка и замычала в знак протеста. Я действовал быстро и аккуратно, а закончив, вернулся к ручью по собственным следам, а затем и до места, где меня ждал друг. Дождь и ручей смыли с меня почти всю кровь и грязь. Хотя мой спутник все равно не смотрел в мою сторону. Я сказал, что мы можем ехать, и мы отправились обратно.