Читаем Монстры Лавкрафта полностью

Рой, отец Юлиуса, приходился мне дядей по маме. Его семья владела фермой, что была в паре миль от места, где я жил. У них был большой дом на вершине холма, откуда они смотрели на остальных сверху вниз. Они были весьма удивлены, когда Рою понравилась тетя Элисон, младшая сестра моей мамы, но Рой оказался упорнее остальных членов своей семьи, и в итоге его отец подарил им с Элисон участок земли, который тянулся вдоль ручья и поворачивал у подножия холма. Юлиус Август был у них единственным выжившим ребенком. И даже если люди считали нелепым то, что интеллектуальные притязания Роя нашли свое отражение в мальчике, который с трудом читал детские комиксы, никто не отрицал, что у Юлиуса был добродушный характер. Что бы ты ему ни сказал или ни сделал, самое большое, что он мог сделать в ответ, – неодобрительно посмотреть.

Это позволило ему ужиться в доме его дяди, который ранее принадлежал его дедушке, пока у старика не случился разрыв сердца. Он не был тем, кого сейчас называют добрым по отношению к своим рабочим, зато он был честным. Его старший сын, брат Роя Рик был менее последовательным. Вскоре после смерти отца Рик вложил значительную часть денег от дохода с фермы в дело, о котором твердил несколько лет, – купил небольшое стадо французских коров породы шароле. Он видел их во время службы во Франции – на войне, которую мы по-прежнему называли Великой.[78] Они были больше, тяжелее и мясистее обычных коров. Они были кремового цвета. Рик надеялся с их помощью обогнать местных конкурентов, поэтому он вернулся во Францию, нашел понравившихся ему животных и фермера, готового их продать, и договорился, чтобы его скот переправили через Атлантический океан. Это была нелегкая задача, хотя бы потому, что страна еще не отошла от Великой депрессии. Многие хотели, чтобы им позолотили ручку, затем пара коров заболела и умерла в поездке. Те шароле, что доехали до фермы, привыкли довольно быстро, но Рик вообразил, что они начнут телиться, только если станут пастись на полях. Чего, разумеется, не случилось. Для большого выводка скота, который он себе придумал, нужно было время. Думаю, некоторые люди, в том числе Рой, пытались объяснить ему это, но Рик не хотел или не мог этого принять. Когда другая пара шароле умерла в первое лето, Рик решил, что это случилось из-за того, что они ели не самую лучшую траву. Все видели, что трава на ферме и вокруг нее была одинаковая. Но Рику взбрело в голову, что стадо пойдет на поправку, если будет пастись на дальней стороне ручья, который проходил вокруг основания их семейного холма, – где жили Рой, Элисон и Юлиус. Спроси он Роя, можно ли его скоту пастись на его земле, тот, возможно, и согласился бы. Но Рик потребовал этого, приводя такой довод, что он как старший сын и наследник имеет право распоряжаться фермой так, как для нее будет лучше. Рой не спорил с тем, как Рик распоряжался фермой, но сказал, что его собственность была отдана ему честно и справедливо их отцом, поэтому он пристрелит первую же корову, которую поймает на своей стороне ручья, и то же самое будет со всеми остальными. Как и следовало ожидать, Рик не смог этого так оставить.

Несмотря на вражду между отцом и дядей, Юлиусу предложили работать на ферме, и он согласился. В его обязанности в основном входила помощь любого характера – от починки забора и покраски сарая до прессования сена. Мне показалось необычным то, что дядя Рой разрешил своему сыну ходить на ферму, но я не мог представить, чтобы Юлиус занимался чем-то еще, кроме как копанием угля – такого своим детям не желал никто из наших родителей. Так или иначе, Юлиус позволял мне советовать, как ему лучше потратить ту часть денег, которые родители разрешали ему оставлять себе. Обычно он тратил ее на конфеты или на содовую, хотя иногда я обещал ему, что если он купит мне определенный комикс, который мне особенно хотелось, я прочитаю ему его. И я так и делал, пока не устал объяснять ему, что означает каждое длинное слово. Пожалуй, я не всегда был добр к своему кузену, и помню, что понимал это уже тогда. Он был рослым парнем, выше и сильнее меня. Пока он был рядом, мальчики, которые дразнили меня, а иногда даже толкали и ставили мне подножку, держались в стороне. Юлиус никогда не говорил, что ему не нравится проводить со мной время, и я об этом не волновался.