Читаем Модели культуры полностью

Как только брак распадается из-за смерти одного из супругов, или как только умирает отец, даже если брак распался задолго до этого, любая еда из его деревни, любая птица, рыба или фрукт, превращаются для его детей в строжайшее табу. Они могут есть их только пока он жив – уступка, на которую добуанцы идут с трудом, поскольку детей кормят оба родителя. Также, после смерти отца детям воспрещен вход в его деревню. То есть, как только пропадает необходимость считаться с брачными обязанностями, деревня матери начинает требовать от детей прекратить всякие контакты с запретным родом. Когда, уже став взрослыми или даже состарившись, они понесут в деревню своего отца дары для ритуального обмена, они будут неподвижно, склонив головы стоять на окраине, пока другие понесут их ношу в деревню. Они будут ждать возвращения группы, а затем, возвращаясь домой, встанут во главе процессии. Деревня отца называется «местом преклонения головы». Еще более строгое табу наложено на приближение к деревне умершего супруга. Остановиться надлежит на еще более дальнем расстоянии либо же найти дорогу в обход. Уступки перед брачным союзом, на которые пошли так неохотно, теперь упразднились, а ограничения стали вдвое строже.

Брак на острове Добу выставляет столь характерные для добуанцев ревность, подозрительность и глубокое чувство собственничества на первый план, однако, чтобы в полной мере ощутить их значимость, необходимо изучить их образ жизни в других аспектах. Все существование добуанца пропитано весьма ограниченным набором устремлений. Постоянство, с которым общественные культурные институты претворяют их в жизнь, а также степень их развития весьма примечательны. Сами по себе они бесхитростны как одержимость. Все их существование есть борьба не на жизнь, а на смерть, где всякое преимущество обретается за счет поверженного противника. Борьба эта, однако, не похожа на ту, что мы наблюдаем на Северо-западном побережье, где соперничество разворачивается на глазах у широкой публики, а столкновения происходят открыто и бесцеремонно. На острове Добу она протекает тайно и вероломно. Хороший, успешный человек есть тот, кто обманом занял место другого. Для такого поведения культура дает множество причудливых приемов и многообразных поводов. В конечном итоге, этим стремлениям подчинено все существование добуанцев.

Жесткость добуанцев в отношении чувства собственности, издевательства над другими людьми, которого оно требует, взаимная подозрительность и враждебность – все это в грубой форме отражено в их религии. Вся окружающая остров Добу Океания является одним из мировых оплотов магических практик, и те исследователи религии, что считают религию и магию взаимоисключающими и противодействующими друг другу явлениями, сказали бы, что на Добу религии нет. Однако с точки зрения антропологии, магия и религия суть дополняющие друг друга способы объяснения сверхъестественного. Религия опирается на то, что человек лично устанавливает с потусторонним миром желаемые отношения, а магия пользуется приемами, которые позволяют механически его контролировать. Добуанцы не стремятся умилостивить богов, не преподносят им даров и не совершают жертвоприношений с целью скрепить взаимосвязанность между богом и просителями. Известные на Добу сверхъестественные существа представляют собой небольшое количество тайных магических имен, знание которых, как в случае с угадыванием имени Румпельштильцхена в одноименной сказке, дает власть над ними. Поэтому имена этих существ известны лишь небольшому числу добуанцев. Человек знает только те имена, за которые он заплатил, либо те, что перешли к нему по наследству. Важные имена никогда не произносят вслух, их проговаривают шепотом, чтобы никто не услышал. Все связанные с ними верования относятся скорее к магии имени, чем к умилостивлению сверхъестественных существ.

Каждому виду деятельности соответствуют свои заклинания, и одно из самых поразительных верований жителей Добу заключается в том, что ни в одной области жизни нельзя ничего достичь без магии. Мы уже рассмотрели, как у зуни религия обходит стороной весьма значительную часть жизни. Все их религиозные практики предназначены для вызывания дождя, и даже если допустить, что мы немного преувеличиваем это традиционное убеждение, крупные сферы их существования лишены религиозности. Как мы увидим далее, у жителей Северо-западного побережья религия незначительно влияет на такую важную в их жизни деятельность, как укрепление своего положения. На Добу все иначе. Чтобы достичь чего-либо в чем-либо, необходимо прибегнуть к известным видам магии. Ямс не вырастет без заклинания, сексуальное желание не возникнет без приворотной магии, обмен ценностями в экономических сделках осуществляется магически, деревья не защищены от кражи, если на них не наложены злые чары, ветер не будет дуть без призыва магией, любая болезнь или смерть происходят исключительно из-за козней какого-нибудь волшебника или колдуна.