«Маршалл Филд», как большинство розничных магазинов, размещал рекламу на местном, а не национальном уровне, и основной доход от нее получали газеты. И действительно, направление розничной торговли в рекламе росло пропорционально росту крупных городских газет, которые публиковали заметки об искусстве, светской жизни и моде. В соответствии с политикой компании страницы, посвященные «Маршалл Филд», никогда не появлялись в газетах по воскресеньям – этот день по-прежнему был посвящен семье, друзьям и церкви.

Первый этап шестилетней строительной программы завершился в 1902 году. «Маршалл Филд» стал прижизненным памятником новым технологиям – в универмаге было более пятидесяти лифтов, пятнадцать тысяч противопожарных разбрызгивателей и охлаждаемое хранилище для двадцати тысяч шуб. В магазине была библиотека, пункт первой помощи с дипломированной медсестрой, информационное бюро, консьерж-служба, где можно было заказать театральные билеты и номера в отеле, детская комната, где матери могли оставить детей на попечение профессиональных нянь, и семь ресторанов. Гарри Селфридж лично наблюдал за обустройством каждого квадратного сантиметра – от многокилометровых ковровых дорожек до сотен зеркал. Не забыл он и о сотрудниках. Теперь, когда их численность возросла до семи тысяч человек, у них была отдельная столовая, комнаты отдыха, раздевалки, спортзал и собственная библиотека. Он ввел систему трехдневного обучения, в рамках которой новым продавцам проводили курс хороших манер и гостеприимства.

Визит в обновленный «Маршалл Филд» произвел впечатление даже на Джона Уонамейкера, просвещенного розничного предпринимателя из Филадельфии – считается, что он отец этичной рекламы – и владельца самого крупного универмага в Америке тех времен. За три первых дня работы через двери магазина прошло более ста пятидесяти тысяч человек, и каждый получил специальные праздничные сувениры, общая стоимость которых составила более десяти тысяч фунтов. Старый наставник Маршалла Филда Поттер Палмер не смог разделить с ним его триумф. Палмер умер в том же году, оставив состояние, оцениваемое более чем в восемь миллионов долларов, своей жене Берте и даже выделив отдельную сумму для ее следующего мужа – «ему понадобятся деньги». Так Берта стала богатой вдовой. Филд был поражен, узнав, что все состояние перешло напрямую жене Палмера, минуя их сына. «Зачем, во имя всего святого, ей все эти деньги? – вопрошал он. – Миллиона долларов вполне хватит любой женщине».

Филд становился все более одиноким. Его жена, с которой они разошлись, умерла. Умер его брат Генри. Умерли многие из его друзей. Он никогда не устраивал развлечений в своем пустом просторном доме. Его дети и внуки жили в Англии. В своем клубе он не водился с игроками в покер – азартные игры считал слабостью. Единственной его отдушиной оставалась работа – и изредка партия в гольф. Питер Фанк, коллега, который не боялся высказывать свое мнение, как-то сказал ему: «Маршалл, у тебя нет ни дома, ни семьи, ни счастья – одни только деньги».

Гарри Селфридж сыграл огромную роль в развитии отдела розницы и приумножил состояние Маршалла Филда, но, несмотря на роскошный стиль жизни, он оставался лишь наемным работником. Когда универмаг был инкорпорирован в частную компанию с ограниченной ответственностью, Филд выделил Гарри шесть тысяч акций, но Джон Шедд получил больше, и это злило Селфриджа.

Зимой 1903 года, когда ежегодный оборот розничного дивизиона составил семнадцать миллионов долларов, а прибыль чуть недотягивала до полутора миллионов и уже планировался новый этап развития, Селфридж потребовал у Маршалла Филда увеличить его долю. Дело было не только в деньгах. Он жаждал признания. Селфридж поставил на то, что Филд уступит (и в числе прочего переименует компанию в «Маршалл Филд и Селфридж»), – и проиграл.

Филд отказал, и Гарри Селфридж начал планировать уход из компании.

Глава 5. Одиночное плавание

В начале 1930-х годов Гарри Гордон Селфридж заказал сэру Уильяму Орпену свой портрет. Художник запечатлел задумчивого, исполненного собственного достоинства мужчину с ручкой в руке, изучающего, вероятно, финансовый отчет. В обширной коллекции драгоценных семейных реликвий, разложенных по сундукам и ящикам в доме Саймона Уитона Смита, правнука Гарри Селфриджа, можно найти тот же самый портрет, превращенный в головоломку-пазл. Трудно подобрать более удачный образ. Этот человек и впрямь был головоломкой.