Читаем Мистер Селфридж полностью

Поддержка матери сыграла судьбоносную роль. Лоис ни секунды не сомневалась, что ее сын может начать собственный бизнес, и когда Гарри услышал, что строящийся универмаг компании «Шлезингер и Мейер» выставлен на закрытые торги, он принял спонтанное решение привлечь средства и выкупить его. В архивах не сохранилось официальных записей об этой сделке. Одни говорят, что он получил достаточно инвестиций от банкиров, чтобы выкупить универмаг в полное владение за пять миллионов долларов. Это представляется маловероятным, если учесть, что на тот момент полный пакет акций принадлежал Маршаллу Филду. Филд крайне редко выставлял на торги инвестиционную собственность и уж точно не стал бы продавать ее Гарри Селфриджу. Другие утверждают, что Селфридж просто приобрел право на долгосрочную аренду, принадлежавшее Дэвиду Мейеру и розничному магнату Генри Сигелу, который выкупил все акции Леопольда Шлезингера годом ранее. Одно можно сказать наверняка – новый магазин Гарри был и остается по сей день очень красивым зданием. Архитектору-новатору Луису Салливану – на которого работал Фрэнк Ллойд Райт – и инженеру Данкмару Адлеру понадобилось пять лет, чтобы завершить постройку терракотового углового здания с замысловатыми коваными элементами по нижней части фасада. К тому времени, когда работа была закончена, Адлер был мертв, дело Салливана шло на спад, а Мейер разорился.

Весной 1904 года, когда строительные работы приближались к завершению, Генри Сигел был только рад избавиться от арендного контракта. Для Селфриджа это был невероятно серьезный шаг. Он ставил на карту все, но для человека с душой игрока, который жил и работал в столице азартных игр, игра стоила свеч. Теперь перед Селфриджем возникла задача наполнить товаром свой собственный магазин, а также найти арендаторов для верхних этажей. И нужно было объяснить свое решение Маршаллу Филду. В тот день в кабинете Филда, должно быть, воздух скрипел от холода. Признавшись, что он купил «Шлезингер и Мейер» и покидает пост, Селфридж предложил подготовить преемника. Филд холодно ответил человеку, который проработал на него двадцать пять лет: «Нет, мистер Селфридж, если вам это удобно, можете завтра же сложить с себя обязанности». На этом Гарри освободил свое место.

Когда были улажены все формальности и Гарри Селфридж получил от «Маршалл Филд» все причитающиеся выплаты, у него на руках оказалось более миллиона долларов и два внушительных здания. Его планы стали достоянием общественности, но ни он, ни Филд не слишком распространялись о произошедшем. Журналистам в интервью Селфридж просто говорил об «огромном желании стать главой собственного дела», уверяя, что он «ничуть не сомневается в успехе» и что «настало время предпринять этот шаг, ведь ему как раз исполнилось сорок» – незаметно скашивая себе восемь лет. Когда Маршалла Филда спрашивали о потере выдающегося сотрудника, он отмалчивался. Даже с коллегами он нечасто говорил на эту тему и только сказал Джону Шедду: «Нам нужен новый мальчишка в офис». Селфридж реагировал более благородно. Филд был огромной частью его жизни, воплощая в себе, пусть и отстраненный, отцовский образ, которому Гарри стремился угодить. Он никогда не забывал Филда. Когда в Лондоне открылся универмаг «Селфриджес», портрет Маршалла Филда занял почетное место в кабинете Гарри.

С развевающимися знаменами, под гром фанфар и звуки духового оркестра магазин Гарри Гордона Селфриджа и партнеров открыл свои двери в Чикаго 13 июня 1904 года. Эпоха благоволила открытию нового дела. Обеспеченные клиенты на новых автомобилях разъезжали по новым загородным клубам, где их ждала новая модная игра – гольф. Оба эти хобби требовали обширного и, разумеется, дорогостоящего гардероба. Автомобили ворвались в город, словно торнадо. В 1900 году было выдано всего сто водительских удостоверений, но к тому времени, когда Гарри Селфридж открыл свой магазин, в Чикаго было зарегистрировано почти полторы тысячи водителей. Городской совет, обеспокоенный тенденцией водителей «палить», то есть гонять, установил ограничение скорости в десять миль в час и потребовал, чтобы водители обладали «полным контролем над всеми конечностями и не имели пристрастия к наркотикам». В городе, где и богачи, и бедняки активно предавались возлияниям, об алкоголе упомянуто не было.

Селфридж давно понял, что витрины должны рассказывать историю на определенную тему. Теперь в его великолепно оформленных витринах красовались последние новинки из области дамской и мужской одежды для вождения. Женские манекены были одеты в стиле натурщицы с восхитительной картины сэра Уильяма Николсона «La Belle Chauffeuse»[9] – в куртки-ветровки, огромные перчатки с крагами и большие шляпы с шифоновыми лентами, завязанными под подбородком, а на манекенах-мужчинах были очки «для лихачей» и подпоясанные ремнем твидовые жакеты. Образ довершали корзины для пикников и перетянутые ремнями чемоданы.