Читаем Мирные годы полностью

— Да какое там рукоделие! Я бы согласилась и прясть, и ткать, но и в этом всё то же самое — у мелких хозяев нет денег на помощников, а у крупных работают рабы. А если кто-то такую работу вдруг и предложит, так придёшь же наниматься не одна, а много нас таких, выберут помоложе и покрасивее, и когда уже благодаришь богов за такую удачу, то сразу же выясняется, что вовсе не рукоделие от нас нанимателю на самом деле нужно, а всё те же задранный подол и раздвинутые ноги. Некоторые соглашаются, конечно, но я-то ведь не из таких — из наших любого спросите, все знают. В конце концов, уже отчаявшись, начала принимать и полуприличные предложения — ну, где надо уже раздеваться, но без рук, а главное — без блуда. У греков их скульпторы любят голых женщин ваять, и у всяких богатеев их статуи в моде, так что платят натурщице неплохо, но тут ведь смотря на кого нарвёшься. Старики, если ещё ваяют, то уже знамениты, и к ним с улицы не попасть, а молодой долго не продержится — сперва рукам волю давать начнёт, а затем и домогаться, и если откажешь — конец и работе, и заработку. Им это, говорят, для вдохновения нужно, чтобы Муза какая-то их посетила. Не знаю, кто она такая, эта Муза, но я-то тут при чём? Если она из тех греческих "подруг", которые всем дают, так пусть они её и огуливают для своего вдохновения. В Мегару ещё сынки тамошних толстосумов повадились кроме этих греческих "подруг" ещё и танцовщиц на свои пиры приглашать, а кто же из ханаанок не умеет танцевать? Каждый год на всех храмовых праздниках танцуем! Почему бы на пиру не потанцевать, если заплатят хорошо? Но только там ведь как? Не понравишься им, так и заплатят мало, и не пригласят в другой раз, а понравишься — это же богатые избалованные и уже пьяные юнцы, у которых одно на уме! Я, конечно, давно уже не девушка, а вдова, и нового жениха у меня нет, так что понравившемуся мне на празднике Астарты могла бы и навстречу пойти, но праздник Астарты уже прошёл, а до нового ещё далеко…

— Часто приставали?

— Да каждый раз, и не к одной только мне. Одного пришлось даже чашей по лбу треснуть, чтобы отстал. Думала, больше никогда меня не пригласят, и на этом кончились мои танцевальные заработки, но оказалось, что обиделся только этот приставучий, а всех остальных мой отпор ему только позабавил. Хотя я знаю двух, которых на такой пирушке напоили до состояния согласия на всё, и ещё одну, которую огуляли силой. А у них там у всех отцы не из простых, все в Совете Трёхсот заседают, многие — в Совете Ста Четырёх. Разве найдёшь на их отпрысков в Карфагене управу? Думать же надо, когда перед такими танцуешь, и если одарила Астарта красивым телом, так не надо ещё и танцевать слишком уж завлекающее. Скромнее надо быть, пускай даже и заплатят из-за этого меньше.

— А как ты при такой работе с портовыми работорговцами столкнулась?