Читаем Метаген полностью

Убийца в маске не торопиться. Он проводит пальцем по топору проверяя насколько тот острый.

… Надо набраться храбрости и спрыгнуть вниз прежде, чем лезвие этого топора коснется меня и причинит боль, повергнув в окончательную Смерть.

Может быть я не прав? Стоит ли набраться храбрости и попытаться выхватить топор у маньяка из рук? Когда оружие окажется у меня в руках я точно смогу им быстро воспользоваться.


Храбрость вещь относительная… Я точно умру если сделаю шаг назад?

Умру ли я если сделаю шаг вперед?

… Я бросаюсь на маньяка. Хватаюсь за древко топора.

Он не успел нанести удар! Он не ожидал, что я дам отпор. Я и сам не ожидал, что способен на подобное.

Я попытался ударить его коленом в пах, но промахнулся и попал по ребрам. Удар все равно получился. Убийца издал стон и немного согнулся, но хватку не ослабил.

Я ударил головой. Ошибка. На убийце прочная маска. Мне оказалось больнее чем ему.

Маньяк сам нанес удар головой, но я успел увернуться. И слегка разогнув руки я оттолкнул убийцу древком топора прямо по горлу. Жесткое дерево слишком сильно коснулось гортани. Этот удар подкосил убийцу. Он захрипел. Ослабил хватку.

Перекрутив топор, я ударил металлическим краем в висок. Убийца отпустил руки и схватившись за голову в месте удара отбежал на несколько шагов в сторону. Взяв топор как нужно я побежал на больного ублюдка.

Удар точно по черепу. Его черепушка раскрошилась, как голова того парня, которого он недавно убил.

Топор предназначен не для пней, а для черепов, подумал я.


Я бросил топор. Он угодил в затылок моей жертвы. Подбитый упал на пол лицом. Он выглядел как рэпер наркоман, который был знаменит исключительно своими выходками под веществами. Острие топора выпало у него из образовавшейся расщелины в черепе. Из этой расщелины стали выползать жуки.

Второе очко в мою пользу, сказал я, поднял окровавленный топор с пола.

Моя уверенность растет. Я могу победить в этой игре в которую меня бросили пираты, чтобы позабавится… Было бы здорово позабавится с ними.

* * *

Фиолетовое солнце. Пурпурный закат.

Я победил в турнире. На моем счету столько убийств. Количество умерщвленных мной созданий породила внутри меня пиздец.

— Если хочешь выбраться с этой планеты придется еще немного повоевать, — сказал капитан пиратов, который бросил меня в эту мясорубку. — На орбите планеты развернулась битва Империи с Лакрами. Как победитель тебе присуждается приз. Звездолет.

Я посмотрел на свой приз.

— Это же мой звездолет, — сказал я.

Пират улыбнулся.

— Так и есть.

Несмотря на отсутствие нормального приза такого расклада. Убийства меня не изматывали. Они питали собой древний пиздец моей души, который был еще голоден.

Я сел в свой звездолет, запустил двигатели.

— А ты оборудован пушками? — спросил я, держа в руке штурвал.

ВОВА И ОГНЬ

— Он грядёт — тот, кто охотится за преступниками и в призрачном мире, и в реальном. Грядёт одержимый — тот, кто несёт маску вуду на груди и узоры могущества на спине. Грядёт Человек-тень — тот, кто преследует зло в царстве мёртвых и царстве живых. Чтобы остановить апокалипсис. Чтобы спасти вашу душу.

— Что это ты сейчас высрал? — спросил я Владимира.

— Описание к игре Shadow Man. Круто скажи? Самое крутое, что я когда-либо слышал… Я хотел бы писать, как пророк понимаешь. Как шаман, который разговаривает с инфернальными сущностями. Мне кажется я могу подключиться к каналам связи к которым никто не может подсоединиться. Понимаешь?

— Вова… я никогда тебя не понимал. Думаешь сейчас что-то изменилось?

ИГОРЬ ПОЧТАЛЬОН. ОГНЬ ИДЕТ ЗА ЗАГРАНПАСПОРТНОМ

Игорь на велосипеде затормозил возле меня, так что заднее колесо скрипнуло. Я отшатнулся.

— Долбаеб что ли?! — сказал я. Придурок чуть не сбил меня с ног.

Игорь засмеялся, но потом извинился.

— Что за прикид? — спросил я.

Он был одет в синюю форму чем-то напоминающую форму французского констебля.

— На свиданку собрался?

— Перед тобой почтальон месяца. То есть будущий почтальон месяца. Скора весь район ахуеет с того, как я быстро и качественно разношу почту.

— Я уже в предвкушении немедленно получить письмо от своей бабушке с просьбой навестить ее этим летом, — сказал я и посмотрел на раму велосипеда.

— А где, собственно говоря почта, которую ты собрался разносить?

Игорь изменился в лице. Посмотрел назад.

— Блядь! — выругался он и вывернул переднее колесо на право. — Я мигом!

— Конечно мигом. Ты же самый быстрый почтальон этого района!

* * *

Я проснулся по будильнику. Мне надо было идти в МФЦ забрать загранпаспорт. Никуда шевелится не хотелось. А вот в другую страну желание слетать имелось и оно было сильнее желания выспаться.

Я пошел в ванную, на ходу пытаясь поднять себе настроение мыслями о грядущем лете. Я думал о пальмах, голых девчонках и море…

В голове как будто бы не было места хорошим и светлым образам. Усталость горячей желчью пульсировала в висках. Начищая зубы, с мокрым от прохладной воды лицом, я думал о теплой кровати кою недавно покинул.

Утро, самое дерьмовое время суток.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Сады диссидентов
Сады диссидентов

Джонатан Литэм – американский писатель, автор девяти романов, коротких рассказов и эссе, которые публиковались в журналах The New Yorker, Harper's, Rolling Stone, Esquire, The New York Times и других; лауреат стипендии фонда Макартуров (MacArthur Fellowship, 2005), которую называют "наградой для гениев"; финалист конкурса National Book critics Circle Award – Всемирная премия фэнтези (World Fantasy Award, 1996). Книги Литэма переведены более чем на тридцать языков. "Сады диссидентов", последняя из его книг, – монументальная семейная сага. История трех поколений "антиамериканских американцев" Ангруш – Циммер – Гоган собирается, как мозаика, из отрывочных воспоминаний множества персонажей – среди них и американские коммунисты 1930–1950-х, и хиппи 60–70-х, и активисты "Оккупай" 2010-х. В этом романе, где эпизоды старательно перемешаны и перепутаны местами, читателю предлагается самостоятельно восстанавливать хронологию и логическую взаимосвязь событий.

Джонатан Летем

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза