Читаем Метаген полностью

Возле этого памятника мы частенько ошивались: курили и пили пиво. Мой друг больше пива любил коктейли.

— У меня есть дядя, — говорил я ему. — В юношестве, в таком же возрасте, как мы сейчас, тоже любил сосать эти коктейли.

— И что? — спросил Игорь.

— Теперь у него проблемы с суставами. Уже три операции было. Лучше пей пиво: здоровее будешь.


Я читаю новость в одном паблике.

Полицейский обнародовал фото на котором прокуроры сидят за одним столом с криминальными авторитетами. Эти авторитеты держат нелегальный игорный бизнес в моем городе.

Полицейскому вынесли обвинительный приговор за превышение должностных полномочий.

Мне нравится то что лишь притворяется красивым будучи по сути уродливым, меня это заводит сексуально, однако духовно я рыдаю когда вижу такое…

* * *

— Хочу писать книги, чтобы быть поближе к природе, — говорит Владимир.

Я знаю Владимира с детства. Мы из одного дома. Из одной школы. Гуляли вместе во дворе. Он давно грезит написать книгу и все его разговоры об этом немного сводят меня с ума. Но я люблю Владимира поэтому слушаю весь этот бред.

Владимир говорит:

— Я уже очень давно думаю: почему поэты так любят серафимов?

ОГНЬ ВАМПИР

Я выкурил сигарету. Вкус у нее был отвратительней чем обычно. Марка вроде та же, что и всегда: Лакистрайк. Что изменилось? Состав сигареты? Или быть может я изменился?

Выбросив окурок я пошел дальше запустив четыре пальца обеих рук в карманы бойфрендов. Я хотел, чтобы мне кто-нибудь помог, но никого не было рядом. Я был один в этом мире. По крайней мере мне так казалось.

Какие качества говорят внутри нас о том что мы одиноки когда это не так? Было бы здорово найти их и придушить. Ловя интересные (и не очень) мысли, как флешбэки под уведомления от озон, каждые несколько секунд, я очутился на городской свалке.

Меня вывело из состояния транса не запах мусора, а прикосновение холодной руки к плечу.

Я обернулся.

* * *

(фрагмент вырезан и перемещен в неизвестное местоположение с неочевидной целью)

* * *

На детей нападать я не собирался. Мои моральные принципы конечно пошатнулись с получением бессмертия и способностью превращаться в черного ворона и желанием утолить голод исключительно человеческой кровью, но все же дети — это святое.

Боюсь для меня глотнуть их крови все равно что опрокинуть стопку кислоты.


Мои большие пальцы с длинными и острыми ногтями вошли в ее глазные яблоки, как нож в воду.

— Что не разглядеть меня? — сострил я. — Возьми свой бинокль вдруг поможет.

Как только солнце зашло за горизонт и я покинул дом я сразу же почуял что за мной следят. У меня не было сомнений в том что она охотник на вампиров. В ее арсенале было все необходимое для убийства детей ночи. Осиновые колья кресты бутылки со святой водой.

— Что молчишь? — сказал я вырвав пальцы из ее глазниц и присосался к шее. Высушив ее полностью я осознал какую серьезную ошибку допустил.

— Наверное надо было спросить тебя как ты на меня вышла.

ВОВА И ОГНЬ 2

— Чтение других меня дизморалит, Огнь… Я не когда не смогу как они.

— Ты думаешь в правильном направлении. У тебя ничего не получится на этом поприще. Пошли гулять с девчонками, пить пиво и курить сигареты. Тут один мой знакомый вечеринку устраивает в честь своего дня рождения и ты идешь со мной, это не обсуждается.

— Думаешь мне стоит оставить мечту и пойти с тобой на эту вечеринку?

— ДА! Ты засиделся за письменным столом. Все было впустую. Надо получать удовольствие от того что ближе, от того до чего можешь дотянутся. Понимаешь?

— … Кажется я понял тебя. Ты хочешь сказать, что мне никогда не научится говорить чужим голосом. Я должен писать конструкциями которыми живу…

— Нет я…

— Спасибо тебе, Огнь, ты хороший друг!

— Вов, ты не так меня понял… Ало?

НЕВИДИМКА. ИГОРЯ НЕТ С НАМИ

Я курил на балконе. Наблюдал за дракой двух бомжей причиной для которой послужил последний пузырь водки «Талка». Я разговаривал по телефону с Вовой, делился с ним своим недавним кошмаром.

Незнакомец из моего сна одет в джинсовую безрукавку с медалями. Ветеран из среды пожилых байкеров? С помощью циркулярной пилы он отрезал конечности желтому телепузику. Создание из психоделического телешоу улыбалось пластиком и хихакало, как от щекотки когда раскрученная цепь прикасалось к ее коже и костям.

Заметив мое присутствие Незнакомец в джинсовой безрукавке выключил инструмент. Он сказал:

— В тебе слишком мало мясо… Пойдешь на салат.

Я прокашлялся, приложил динамик к другому уху.

— К тебе приходит слишком много незнакомцев, — говорит Вова. — Не к добру.

— Почему? — спрашиваю я. Стряхиваю сигаретный пепел.

— Незнакомцы алчны, — отвечает он.

* * *

У меня не было желания пресекаться с невидимым человеком. Каждый раз когда мы видимся он стягивает с меня штаны с трусами со словами:

— Опа! Подъебочка. Ха-ха-ха…

Меня это бесит. Невидимка плохой друг. Если бы я мог знать где находится его голова я бы разбил ее ледышкой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Сады диссидентов
Сады диссидентов

Джонатан Литэм – американский писатель, автор девяти романов, коротких рассказов и эссе, которые публиковались в журналах The New Yorker, Harper's, Rolling Stone, Esquire, The New York Times и других; лауреат стипендии фонда Макартуров (MacArthur Fellowship, 2005), которую называют "наградой для гениев"; финалист конкурса National Book critics Circle Award – Всемирная премия фэнтези (World Fantasy Award, 1996). Книги Литэма переведены более чем на тридцать языков. "Сады диссидентов", последняя из его книг, – монументальная семейная сага. История трех поколений "антиамериканских американцев" Ангруш – Циммер – Гоган собирается, как мозаика, из отрывочных воспоминаний множества персонажей – среди них и американские коммунисты 1930–1950-х, и хиппи 60–70-х, и активисты "Оккупай" 2010-х. В этом романе, где эпизоды старательно перемешаны и перепутаны местами, читателю предлагается самостоятельно восстанавливать хронологию и логическую взаимосвязь событий.

Джонатан Летем

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза