Читаем Метаген полностью

Дверь открылась и я выпал в зал… Я подбежал к стеклянной двери, схватился за ручку, в котором не заметил своего искаженного отражения… Открывать дверь мне резко перехотелось.

Я не увидел за ней сквера, не увидел лавочки на которой любил посидеть после работы. Я увидел отдаляющийся город Сэбэр-Хотын. Дома уменьшались в размерах, а спустя минуту они скрылись за облаками.

… Голубой шар, он светится в космической тьме. Я хотел побывать в космосе, хотел путешествовать по планетам, как в фантастических мультсериалах вроде «Рик и Морти». И вот я в открытом космосе, ощущения не такие как я себе представлял. Когда тебя похищает пришелец — это не то, слишком много страха и восхищению нет места…


— Я сдам его Честеру, — сказала сутулая девушка, она сидела на кресле перед панелью управления. — Он меня пощадит если я брошу к его ногам одного из террористов…

— Сдурела? Он тебя и слушать не станет.

Она говорила с 3D изображением головы инопланетной внешности, летающим голограммой перед лобовым стеклом…

— Особенно когда узнает, чтобы ты сделала с Инспектором, — продолжило 3D.

— И что же мне делать? — спросила девушка.

— Ты знаешь «что». Беги. Беги как можно дальше…

Сутулая устало вздохнула.

— Кто это за твоей спиной? — спросило 3D, черные глаза голографической головы уставились на меня.

Девушка крутанулась в кресле, повернувшись ко мне лицом.

— Как ты выбрался? — спросила она меня. — Впрочем не важно.

— Это тот террорист? — спросила голова.

— Да. То есть нет… Скорей всего нет. Его раса чересчур примитивна. Идеальные рабы для Честера Читоса, хоть и мало полезные… Зря я пустила все на самотек…

— Что будешь с ним делать?

— … Не знаю. Выброшу за борт вместе с остальным мусором.

— Лучше оставь его. Сможешь использовать как товар. Тебе понадобятся деньги на той стороне. Тамошний народ любит диковинных созданий, возможно тебе удастся выручить за него что-нибудь. Или хотя бы обменять его на что-то полезное.

Девушка осмотрела меня.

— Да, пожалуй ты прав, — задумчиво сказала она 3D голове. — Я так и сделаю.

— Удачи тебе, — сказал пришелец и отключился.

… Судя по всему звездолёт был недостаточно хорошо защищен от радиации, чтобы человек не ощутил на себе ее влияние.

У меня с покрасневшей мошонки слезает кожа липкой пленкой.

* * *

В начале я не понимал языка других пришельцев, но позже мне внедрили устройство в мозг с помощью прибора напоминающего дрель.


Грязное заведение. Помойка у космической дороги.

Здоровенный таракан перебирая лапками двигается в нашу с Сутулой сторону. В этом гадюшники космических размеров насекомые. Я напрягся. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь его раздавил. Чтобы ктонибудь повалил на спину и брызнул на пузо ядовитым спреем.

Оказавшись у нашего стола таракан встал на задние лапы и спросил:

— Что будете заказывать?

В его лапках блокнот с ручкой.

— Что будешь жрать мартышка? — спросила меня сутулая девушка.


… Сутулая продала меня в клуб инопланетных извращюг. Что же там делают с человеком, который родился и возмужал на планете Земля?

Я скажу: его используют в качестве дилдо. Я стал секс игрушкой. Многое из того, что со мной вытворяли я не понимал: анатомия инопланетян все же немного иная, но кое-что очень напоминало: вылизывание клитора и сосание члена. Золотой дождь!

Я мочился трехметровой лысой горилле на что-то напоминающее сиськи. Блуждал по внутренностям какой-то медузообразной домохозяйки, отковыривая от стенок ее кишечника красных головастиков. Ей приносило это огромное удовольствие.

Я видел цыклоподобное создание которой срали в рот. Одноглазый принимал в себя водопадный поток экскрементов. Зловонным поносом кормил его ихтиандротопический слипшийся слизень. Зрелище не для слабонервных, поэтому меня вырвало. Первый и не последний раз когда мой желудок пытался сбежать из данного грязного и порочного места.

Я был унижен, как существо из этой галактики и в то же время прославлен как секс-раб. Анатомически уродливые разумные существа из других миров остались под впечатлением от моей работы, как мне сперва казалось весьма неуклюжей.

— Я хочу, чтобы ты был только моим, — сказала мне медузообразная домохозяйка. — Хочу, чтобы твои маленькие ручки прикасались и облизывали только мои чпочки…

Она выкупила меня из клуба и я понял, что она не просто домохозяйка. А когда она привела меня в свой дом я и вовсе перестал злиться на сутулую за то что та продала меня извращенцам из других миров.


Огромный особняк будоражил мое нутро своим могущественным видом. Медузообразная выделила мне отдельную комнату на пятом этаже и я стал жить по княжески. Взамен я лишь должен был посещать ее внутренности каждый вечер и облизывать отростки похожие на леденцы — чпочки.

Она одевала меня как Мерлина Менсона. Я походил на паренька, который промышляет расхищением могил и склепов, а не кисок под стрингами. У моей госпожи киски не было. Я имею ввиду в привычном понимании этого сленгового выражения женского полового органа.

Я являлся ее куклой, однако любимой. Она никогда не причиняла и не причинит мне боли. У нас особые отношения.

Однажды я сказал ей:

— Я тоже тебя люблю.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Сады диссидентов
Сады диссидентов

Джонатан Литэм – американский писатель, автор девяти романов, коротких рассказов и эссе, которые публиковались в журналах The New Yorker, Harper's, Rolling Stone, Esquire, The New York Times и других; лауреат стипендии фонда Макартуров (MacArthur Fellowship, 2005), которую называют "наградой для гениев"; финалист конкурса National Book critics Circle Award – Всемирная премия фэнтези (World Fantasy Award, 1996). Книги Литэма переведены более чем на тридцать языков. "Сады диссидентов", последняя из его книг, – монументальная семейная сага. История трех поколений "антиамериканских американцев" Ангруш – Циммер – Гоган собирается, как мозаика, из отрывочных воспоминаний множества персонажей – среди них и американские коммунисты 1930–1950-х, и хиппи 60–70-х, и активисты "Оккупай" 2010-х. В этом романе, где эпизоды старательно перемешаны и перепутаны местами, читателю предлагается самостоятельно восстанавливать хронологию и логическую взаимосвязь событий.

Джонатан Летем

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза