Читаем Места полностью

(останавливаясь около Болконского, смотрит, долго молчит)

Упал со знаменем. Может просто споткнулся, а потом его пуля и взяла. О, знамя-то может и споткнулся. Вон какое тяжелое. А?

(Обходит Болконского.)

Герой, герой, герой! Ненавидеть меня дело легкое. Он меня не любил, а сразу, видишь ли, возненавидел. Да только потому, что у него было уже кому кричать «ура!», в ладошки хлопать, кидать кивер вверх… Противно. Ведь ненавидел-то потому, что равнял с какой-то мелочью, которую любил. А скольких он убил? Ней!

(Поворачивается и быстрым шагом подходит к Нею.)

Ведь он убивал?

НЕЙ Он солдат, сир.

НАПОЛЕОН Но он убивал с радостью!

МЮРАТ Он солдат, сир.

НАПОЛЕОН Он ненавидел меня.

НЕЙ Нет, сир, он просто солдат.

НАПОЛЕОН Что значит: просто, просто, просто! А я не солдат?!

НЕЙ Нет, сир.

МЮРАТ Да, сир.

НАПОЛЕОН Кто он?

МЮРАТ Он…

НЕЙ Какой-то русский.

МЮРАТ Сир, он поднимается

(Все действие Болконский поднимается вверх горизонтально на своем лежаке. Парни теперь — могильщики.)

1 МОГИЛЬЩИК Давай скорее, а то улетит. Кто за улетевшего платить будет.

2 МОГИЛЬЩИК Это еще ничего. А то во вчерашней пиесе одну хоронили, в веночке, так еле успели. Подпрыгивали, чтоб достать.

НАПОЛЕОН Что с ним?

2 МОГИЛЬЩИК Что, что. Не видишь, что ли. Улетает.

НАПОЛЕОН (Мюрату) Кто эти люди. Почему они так позволяют себе разговаривать со мной?

МЮРАТ Это…

НЕЙ Оставьте их, сир. Они из другой истории.

НАПОЛЕОН Посмотрите, он же мне по колено.

2 МОГИЛЬЩИК Хе-хе. Слышь — из другой истории. Как бы не пришлось и тебе, приятель, рядышком ямку копать.

1 МОГИЛЬЩИК Вот этой вот лопаткой.

НЕЙ Оставьте их, сир.

НАПОЛЕОН (к Толстому, который сидит в сторонке на чурбаке)

Старик, кто это?

ТОЛСТОЙ Кто? Это? Это Андрей Болконский,

Болконский Андрей. Не слыхали? У него еще роман с Наташей Ростовой был. Совсем девочка. Знаете? Так вот, а она возьми да и заведи эти — куры, нет — муры, нет — шуры, а — шуры-муры с Курагиным, братом Элен Безуховой. Она по мужу Безухова. Ее муж, Пьер…

НАПОЛЕОН Хватит, хватит, хватит, старик.

НЕЙ Сир, он все поднимается. Может, уйдем?

НАПОЛЕОН Нет. Вот и лицо его можно разглядеть хорошенько.

Гладкое, ни одной морщины. Молодой, а скорее всего — это уже работа смерти. Глаза запали. Ничего не видят, а может видят…

2 МОГИЛЬЩИК Вот во вчерашней пиесе бабоньку хоронили

в веночке. Так на что две ямы копать? Положили бы и этого к ней. И ему приятней и нам полегче. А? Хе-хе-хе. А то тыкай лопатами в эти доски.

(Стучит лопатой о сцену.)

1 МОГИЛЬЩИК Нельзя так говорить о смерти. Неприлично.

Это здесь ты баба или мужик, а там: — Подсудимый! — Да, гражданин следователь. — Вот. Смерть вещь выдающаяся.

2 МОГИЛЬЩИК Вам дающаяся.

НАПОЛЕОН (неожиданно остро реагирует на эту реплику) Мне?!

1 МОГИЛЬЩИК Да хоть и вам. А что?

НЕЙ Сир, они из другой истории.

НАПОЛЕОН (Толстому) Старик, а эти люди, эти люди, кто они?

ТОЛСТОЙ Кто их знает. Посторонние какие-то. Может, родственники чьи.

2 МОГИЛЬЩИК Мы всейные родственники.

НАПОЛЕОН Он уже по грудь. По грудь.

Скоро и лица не увидишь. Лоб чуть вперед подался — фантазер, да и губы мягки. Только что — вот подбородок хороший. А скулы острые — нервный. Скоро лица уж и не увидишь. Одни складки, да эта маленькая ручка. (К могильщикам.) Послушайте…

НЕЙ Сир, они же из другой истории.

НАПОЛЕОН (вспылив) Какой, какой, какой другой?! Все мы из другой истории! Спросить что ли не могу.

2 МОГИЛЬЩИК Спрашивайте, спрашивайте, уважаемый.

НАПОЛЕОН Что с ним.

2 МОГИЛЬЩИК Поднимается.

НАПОЛЕОН Куда?

2 МОГИЛЬЩИК Не куда, а как

НАПОЛЕОН Как это как?

2 МОГИЛЬЩИК Как на дрожжах.

2 МОГИЛЬЩИК Да, дух тяжел. Недалеко уйдет. Можно не спешить.

НАПОЛЕОН А как вы думаете, он убивал… убивал только по необходимости?

1 МОГИЛЬЩИК Да как же, сударь, человек сам по себе может отличить — по необходимости или нет. Для него все выходит по необходимости.

НАПОЛЕОН А вы, значит, каждому ямку и готовите.

1 МОГИЛЬЩИК А что делать? Такой уж у нас удел.

НАПОЛЕОН Выгодный.

2 МОГИЛЬЩИК Ягодный.

НАПОЛЕОН Какой ягодный?

2 МОГИЛЬЩИК Вы сказали «вы-годный», я и ответил «я-годный».

НЕЙ Сир, я же предупреждал вас, что они из другой истории.

НАПОЛЕОН Ах, Ней, Ней, Ней, Ней! Если бы ты знал, из какой я истории!

МЮРАТ Сир, он уже по плечо.

НАПОЛЕОН А мне какое дело! Пусть он себе лежит, бежит, летит. А я-то тут причем? Я-то!

(Бегает взад-вперед.)

1 МОГИЛЬЩИК Послушай, Федь, видишь того, справа. Стоит, качается. Не признаешь его морды? Это он, кажется, у меня часы-то спер. Подожди меня, я сейчас, посмотрю.

2 МОГИЛЬЩИК Брось. Часы у тебя?

1 МОГИЛЬЩИК У меня.

2 МОГИЛЬЩИК Ходят?

1 МОГИЛЬЩИК Нет.

2 МОГИЛЬЩИК Ну и ладно. Ошибся может человек. Может у него часы на твои похожи, а ты его недоверием оскорблять!

1 МОГИЛЬЩИК А все-таки, Федь, смахивает на того.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги